Одесский обозреватель » Елена Антонова, Одесса новости, Проза Одессы » Елена Антонова. Желтый браслет

Елена Антонова. Желтый браслет

Предлагаем читателям рубрики «Проза» новый рассказ Елены Антоновой «Желтый браслет».

Кажется, я дошла до ручки. Что называется – последняя стадия долгой затяжной болезни. Смешно сказать – докатилась до жертвоприношения! Нет, конечно, не до человеческого, кто бы мне это позволил в начале прогрессивного, демократичного, свободного 21-го века Водолея?! Да я и сама себе не то, что не позволила – а и в дурном сне такое представить не могла!

Не принесла я в жертву (как то положено было у греков…) и барана. Где мне его взять? Да и жалко, честно говоря, животину.

Не собаку и не кошку – если бы мне только кто-нибудь посмел сказать, что я способна их обидеть – плюнула бы тому в глаза. А может, повыцарапывала. Да что там – мне петуха или курицу нипочем не зарезать, не за ради никакой исключительной пользы для жизни! Даже какого-нибудь кузнечика, кобылку или бабочку – нет и еще раз нет! Ничего живого! Конечно!

Но ведь всем известно, что смысл жертвы, собственно, заключается в том, чтобы отдать что-нибудь для тебя очень дорогое.

Я выбрала желтый браслет с искусной чеканкой по кругу. Чеканка слегка потемнела от времени, и узкий браслет без застежки производил впечатление раритета. Впрочем, это и был раритет – его привезли мне когда-то из старинного грузинского монастыря.

Вот его я и решила отдать Нептуну, великому Богу Морей Посейдону. Величественному и грозному вершителю судеб. По крайней мере, моей судьбы. Так я думаю. Отдать – и просить милости.

Так укатала меня жизнь в своих головокружительных водоворотах.

В которых, увы, не наблюдалось ни особого счастья в личной жизни, ни особого везения в карьере, ни особых достатков.

А только труд, труд и еще раз труд.

Если ты ешь слишком много халвы, она надоест тебе хуже горькой редьки. Тоже произойдет и с редькой в излишних количествах. Таково свойство человеческой натуры – она непрестанно стремится к гармонии во всех своих проявлениях.

Созидательный труд – это, конечно, хорошо, а творческий труд, товарищи, и вовсе прекрасно! Но вот я стою на пирсе с браслетом в руках и размышляю о том, правильное ли место выбрала, чтобы принести его в жертву. И какие слова при этом следует говорить. О чем просить. То есть, молить. А если уж на то пошло – торговаться. Мол, я вот тебе это, а ты мне – в обмен.

В таких делах проблем несколько. Первая – выбрать среди накопившихся желаний самое главное. В смысле – то, без которого тебе и остальные не в радость. Ну, это, пожалуй, нетрудно. И даже, можно сказать, легко, после всего-то, что было. Упражнения на приоритеты жизнь меня заставляла делать не единожды, так что правила я выучила назубок.

Вторая – с ней посложнее будет, потому как никогда не знаешь заранее, примут ли Боги твою жертву, или нет. Достаточно ли она ценна для них? И насколько – для тебя? Как определить? Какими измерить мерками? Что их больше тронет? Твоя искренность? Преданность? Смелость? Дерзость?

А может, все зависит от того, насколько ты им понравишься, только и всего. Это я о греческих богах, не поймите неправильно. Они и проще, и ближе, и понятнее…

Ну вот, так ни до чего путного и не додумавшись, я просто забросила браслет подальше, произнеся про себя все уместные, на мой взгляд, слова. Сверкнув на миг в солнечных лучах, он тихо погрузился в сине-зеленую, спокойную с утра воду. А я спустилась с пирса и устроилась на берегу в ожидании какого-нибудь знака. Услышали – не услышали? Приняли – не приняли? Ну что сказать? Тут-то оно все и началось.

Первой появилась на камне некая дива. Именно так, потому что дамой ее назвать язык не поворачивался, ну а девушкой тем более.

Выплеснувшись из моря, как тридцать три богатыря, она уселась на горбатой спине камня, обросшего тягучими зелеными водорослями.

В кислотного цвета бикини и темных очках на пол-лица. На ее голубоватой, в цвет моря, руке желтел мой драгоценный, принесенный в жертву Посейдону браслет. Что само по себе привело меня в некоторую растерянность.

Да, насчет ног сказать забыла. Ноги у нее были вполне нормальные – длинные, красивые, с приличными лодыжками и без всяких там рыбьих хвостов. Хотя передо мной, несомненно, сидела русалка. И она, несомненно, меня дразнила, елозя браслетом по своей отвратительно – голубой руке вверх вниз. От этого чудного зрелища у меня аж дыхание занялось…

– Ну что, браслетик-то не жалко? – хихикнула она. Подождала немного ответа и, взмахнув руками, вышвырнула браслет на берег.

Мда. Я наклонилась, подняла его, повертела в руках. Дива глядела с любопытством, аж голову наклонила набок, как собачка в ожидании косточки.

– Не жалко, – ответила я. – Не для того отдают, чтобы потом жалеть.

Голос у меня при этом был неприятно – назидательным.

– А что, Богу Морей, Великому Держателю Земли, не по нраву моя жертва? – небрежно добавила я.

– Вау, вы гляньте на нее! Она думает, Главный только тем и занимается, что сидит и ждет, пока ему кто-никто подкинет хоть что-нибудь от щедрот своих земных!

И красавица, запрокинув голову, зашлась противным смехом. Отсмеявшись, оперлась руками о камень, скрестила свои замечательные нерыбьи ноги – видать надолго устроилась. Ну и что теперь?

– Тебя как зовут? – спросила я с любопытством. Искренним. Мне действительно было интересно.

Она выпрямилась, сняла очки. У меня как-то сразу мурашки по позвоночнику побежали. Ну, взялся за гуж, не говори, что не дюж…

– Зовут меня, детка, по-разному. Могу до вечера перечислять, пока голова не заболит. Есть у меня имена, что людишки давали, а есть и свои, морские, почетные. Тебе какое надо? А может, настоящее, а?

Браслет непостижимым для меня образом вновь очутился на ее голубоватом запястье и пополз, пополз вверх, остановишься лишь у сгиба локтя.

– Именно настоящее, Мана, именно настоящее! А мы и не догадались ей сообщить, ай-я-яй!

На камне появился еще один персонаж. Скажу честно, русалке возле него делать было нечего. Волосатый, длинноносый, с козлиной бородкой и маленькими острыми рожками. Шерсть его была абсолютно мокрой (что и понятно) и завивалась на груди красивыми полукольцами. Он устроился возле Маны, выставив вперед волосатые же лапы с перепонками между пальцев.

Ну и парочка! Интересно, какие еще явления природы вызовет мой невинный желтый браслет? Какие пучины взбаламутит? И ведь просьба у меня была не то что недозволенная. Такая себе обыкновенная человеческая просьба. Мольба о помощи. Крик души.

– Да зачем мне ваши имена, в самом деле! Не к вам я обращалась, не у вас просила. А если слова не те произнесла, то нет в том моей вины или злого умысла, а только незнание, – отбивалась я как могла.

А сама думала: ну зачем этому странному существу шерсть под водой? Чтобы греться? Шерсть и ласты. Рожки и борода. Водяной сатир?

– Тир, а не Сатир, если уж хочешь знать, – ехидно произнес он. – Волны катаю. Барашки на рога нанизываю. Чтобы хорошо курчавились, – уточнил он.

– Ну, если вы так замечательно слышите мои мысли…

– Жаль, ты наших не слышишь… – захихикали они в унисон. – вы их достаточно громко высказываете… – взъярилась я.

– … а если бы слышала, то ты умишком бы своим поняла…

– … да идите вы…

Кажется, перепалка наша набирала силу нешуточную. Но мне отступать уже было некуда. Да и не больно-то хотелось.

– … что Хозяин от ваших просьб и жалких даров уже и деваться куда – не знает…

– … монет…

– … ожерелий…

– … диадем…

– … браслетов…

– … старых шин…

– … пустых бутылок…

– … колясок

– … лодок

– … кораблей

– … деревьев

– … посулов, обещаний, клятв…

– … просьб, наконец, и умоляний …

Они вдруг замолчали, недоуменно посмотрев друг на друга.

– Слово вы неправильное сказали, – хмуро заметила я.

– Ну да, с тобой еще не так напортачишь, – проворчал Тир.

– С твоими просьбами. И с твоими браслетами, – буркнула Мана.

– У меня один, – пробормотала я тихо, но вполне внятно.

– Довольно дети, идите, отдохните! Счастливой вам охоты! – пробренчало, прозвенело.

Волны вспыхнули цепочкой белых огней и Тир с Маной тут же прыснули с горбатого камня в разные стороны – только их и видели.

Воду разрезали острые наконечники трезубца, сотканного из драгоценных водяных капель, взлетело древко, а вослед поднялся ОН.

Огромный, серебряный, смертельно опасный.

Признаться, я помертвела от страха.

– Да-да, понимаю, сейчас, – прогудел Бог Морей и щелкнул пальцами.

Теперь передо мной сидел рыжеволосый мужчина средних лет и среднего роста, с твердо очерченными губами и пронзительными голубыми глазами. Впрочем, нет, глаза его были зеленого цвета… Или серого… Почти стального… Или…

Желтый браслет тускло поблескивал у него в руках, он вертел его и рассматривал, слово даю, с большим интересом.

– Да, хм… – пробормотал сын Реи и удовлетворенно поднял на меня свои переливающиеся, изменчивые глаза. – Знаешь, что здесь написано?

– Знаю? Откуда? – растерялась я. – Там не было никакой надписи, – добавила, опомнившись.

– Ну как же, на древнегреческом…

– На древнегреческом? Браслет ведь из Грузии… Да и не знаю я древнегреческий…

Мой собеседник хмыкнул и потер трехдневную рыжую поросль на подбородке.

– Эллинский, да. И золото хорошей пробы.

Я перестала спорить. Достаточно было взглянуть на браслет, чтобы понять как сильно он изменился. Крупнее стал, значительно. И желтел как-то не по-медному, знаете ли… По внутренней его стороне бежала надпись на эллинском «С Богами Всеблагими Радуйся».

Я вспомнила музей Византийской культуры в Верии, так поразившие меня иконы раннехристианского периода. Счастливые, с сияющими глазами святые провожали меня взглядом, когда я выходила из зала.

В следующем – меня ждал другой век, где с темных досок смотрели мученики с привычно-печальным выражением глубокого страдания на лицах.

С Богами Всеблагими Радуйся.

Теперь я действительно понимала – что там написано.

Сотрясатель Земли осторожно положил браслет на зеленеющий водорослями камень.

– Твои печали знаю. И громкие, и потаенные, – сказал он.

И вздохнул: «Ничего обещать не могу. Но ты жди.»
Браслет соскользнул с камня и с тихим всплеском ушел на глубину.

Вода расступилась, взметнув вверх великолепное трехострое оружие и его обладателя, покрытого сияющими брызгами. А потом сомкнулась краями, пролилась серебряным ковшом, заиграла пенистыми барашками.

Так он ушел – а море осталось. По-прежнему зеленовато-синее, покрытое легкой, веселой рябью волн.

– Тихо-тихо, – пели они, – тихо-спокойно…

– Тихо-тихо, – вторили им чайки – тихо-спокойно…

Так мне, по крайней мере, казалось.

Откуда-то сбоку выплыла здоровенная туча и пошла гулять по небу. Лохматая, серо-черная в середине и белая по краям.

«Похоже, завтра будет дождь», – подумала я.

Стряхнула с ног прилипший песок и не спеша отправилась домой.

Елена АНТОНОВА


Рубрики: Елена Антонова, Одесса новости, Проза Одессы · Метки: , ,

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.