Одесский обозреватель » Людмила Владимирова, Одесса новости, Статьи об Одессе » Людмила Владимирова. Пушкину было с кем сравнивать…

Людмила Владимирова. Пушкину было с кем сравнивать…

Раскрываю «Одесский вестник» – газету городского совета – от 23 ноября 2013 года. Привлекает внимание заметка, подписанная Игорем Плисюком: «Дань памяти великому гражданину Одессы». И – фотография привычного, грандиозного памятника М.С. Воронцову.

А перед глазами – не могу не видеть! – «новодел»: мерзкая «Тень Пушкина» на углу Дерибасовской и Ришельевской, попираемая ногами, в осенней грязи…

Рассказать, что чувствую, что говорю в адрес авторов и властей, это позволивших, продолжающих издеваться над нами?.. Верно, не стоит. И так – понятно.

Информация: 11 июня 2013 года «на фасаде одного из корпусов Феодосийского санатория Минобороны состоялось торжественное открытие мемориальной доски, посвящённой герою кавказской войны 1804-1813 годов, генералу от инфантерии Петру Котляревскому.

Здесь в 19 веке находился дом «Добрый Приют», в котором более десятилетия прожил герой Кавказской войны, кавалер трёх орденов Святого Георгия Пётр Степанович Котляревский.

Инициаторами мероприятия выступили члены феодосийского клуба любителей истории. Они же занимались сбором средств.

В ходе торжественного открытия мемориального знака, член исторического клуба, краевед Константин Виноградов подчеркнул, что это первая памятная доска генералу Котляревскому на территории бывшей Российской Империи».

Генерала Котляревского звали в народе «вторым Суворовым», «кавказским Суворовым».

24 ноября 2013-го мы отметили день рождения А.В. Суворова (1730-1800), и, благодаря ТРК «Академия», могли подлечить душу просмотром великолепного фильма Всеволода Пудовкина «Суворов» с Николаем Черкасовым в главной роли. Но это – так, отступление.

А главное – чую! – я должна вспомнить о «полу-герое» и – о настоящем, «полном» герое, узнать которого мне помог А.С. Пушкин.

«Полу-герой…»

Ему не буду уделять много внимания. В последние годы сказано и написано о нем более чем достаточно. В дорогущих – гламурных! – изданиях. Вот и «Одесский вестник» не преминул вспомнить о «великом гражданине», приурочив «оду» к 150-летию открытия памятника М.С. Воронцову работы скульптора Бруггера и архитектора Боффо. Спасибо им, конечно.

Но – прав академик Н.Н. Скатов: «Воронцов стремился унизить Пушкина и в свою очередь оказался навеки им униженным». Навеки! И тут уж ничего не поделаешь, как бы кто ни хотел.

Ведь было! – в Одессе ее «почетный гражданин» высказал сожаление, что «не жил в то время», ибо, когда бы жил, то за эпиграмму, написанную на Воронцова, «я б вызвал его на дуэль и если, может быть, до Дантеса сделал все то, что сделал Дантес». Увы нам…

Вот и хочу напомнить мнение о М.С. Воронцове его современников, достойных уважения.

Так, князь С.Г. Волконский характеризовал Воронцова как «ненасытного в тщеславии, неблагодарного к тем, которые оказывали ему услуги, неразборчивого в средствах для достижения своей цели и мстительного донельзя против тех, которые или стоят на его пути, или, действуя по совести, не хотят быть его рабами».

Генерал Н.Н. Раевский: «Воронцов, говорят, в уме потерян совершенно; правда, что поступки его и подлые и сумасшедшие». Писал об «иезуитском письме от Воронцова», о его «низкой интриге» – подлой расправе с Александром Раевским.

И генерал А.П. Ермолов, в 1817-м: «Что делает брат Михайло? Читаю в газетах, что он член общества Библейского и старается о распространении слова Божия между командуемыми им войсками! Ничего не проронит. Мимо ничего не пройдет, из чего можно извлечь пользу. Если нужно – хоть в стихарь».

Совершенно согласна и с оценкой видными пушкинистами «знаменитой» эпиграммы:

* * *
Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец.
1824

Академик Д.Д. Благой: «Каждая строка ее – публичная пощечина. И вместе с тем в этом лапидарнейшем четверостишии со свойственной Пушкину проницательностью <…> вскрыта и выставлена напоказ исчерпывающая – социальная, интеллектуальная, этическая – суть того «единства противоположностей», которое представляла собой весьма характерная для эпохи фигура Воронцова, ставшего при всех этих своих качествах и даже, точнее, именно в силу их крупным военным и государственным деятелем, но в отношении Пушкина действительно проявившего себя подлецом полным».

Да, – «именно в силу» этих половинных качеств! – Запрос эпохи, времени! Полный подлец, полный невежда, полный дурак если и «проходил», то ненадолго. Общественное мнение – хотя и сожалел об отсутствии его Пушкин! – все-таки в куда большей степени, чем сегодня, руководствовалось понятиями чести, достоинства. И император не был их лишен. А «полу- » мог и «поруководить» подольше…

Академик Н.Н. Скатов, в 1987-2005 – директор Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН: «Человек, честно и храбро воевавший в 1812 году, хотя и не ставший в ряд замечательнейших ее героев, действительно оставшийся как бы «полугероем» <…> Не мудрый государственный деятель, но безусловно умный государственный чиновник – «полумудрец». И т.д. и т.п. Все в судьбе, в службе, в самом типе Воронцова определялось этим «полу»».

Могла бы цитировать долго. Не современников, перекраивающих Историю. Не стоит.

«Тебя я воспою, герой… »

В.В. Вересаев, говоря об «атмосфере, где блестящие карьеры создавали себе Аракчеев» и прочие, вспоминал о «замечательнейшем герое» 1812 года – генерале Н.Н. Раевском.

Николай Николаевич Раевский не принимал упорного приписывания ему подвигов, не совершенных им, насмешничал: де- из него «сделали римлянина» с легкой руки В.А. Жуковского. Писали, что он поднял солдат на штурм, ведя с собою и двух малолетних сыновей. А под Дашковкой всё было проще. Хотя не менее сурово. Но: «Правда, я был впереди…» Он же отказался и от предложения Александра I «возвести его в графское достоинство», ответив знаменитым девизом Роганов: «Царем быть не могу, герцогом быть пренебрегаю, я – Роган».

Вот эта «самостоятельность и глубокая порядочность», – писал Вересаев, – не позволила ему сделать карьеру. И в январе 1830-го Пушкин писал Бенкендорфу о нуждах семьи генерала Раевского, хлопотал о пенсии вдове «героя 1812 года, – великого человека, жизнь которого была столь блестяща, а кончина так печальна…» По ходатайству Пушкина соответствующая пенсия была назначена.

Но о генералах Раевском, Ермолове – непокорном, строптивом, не раз попадавшем в опалу, хоть что-то знают (знали?), хоть имена на слуху. А взять генерала П.С. Котляревского? Кто знает о нем? Хотя в Феодосии есть памятник Котляревскому, поставленный по инициативе Айвазовского. Пушкин хотел писать о Котляревском, не успел…

Откроем эпилог «Кавказского пленника», прочтем:

…Тебя я воспою, герой,
О Котляревский, бич Кавказа!..

А в конце:

…Но се – Восток подъемлет вой!..
Поникни снежною главой,
Смирись, Кавказ: идет Ермолов!..

Ясно, что Котляревский предшествовал Ермолову в Кавказских войнах. Что его, а не Ермолова, как иногда пишут, назвал Пушкин: «бич Кавказа». Это – первая зацепка. Вторая – дневниковая запись Пушкина 8 апреля 1834-го: «Болховский рассказывал мне, что Воронцову вымыли голову по письму Котляревского (героя). Он (т.е. Б.) очень зло отзывается об одесской жизни, о гр. Воронцове, о его соблазнительной связи с О. Нарышкиной etc. etc…» А затем – книги Юрия Николаевича Лубченкова, других авторов, статьи в интернете – путь к П.С. Котляревскому.

Петр Степанович Котляревский – сын священника из бедных дворян, родился в 1782 году в селе Ольховатка Купянского уезда Харьковской губернии. Кстати, в том же году родился и «англоман» Воронцов, но в семье графа – «чопорного дипломата», воспитывался в Англии.

Петру Котляревскому не исполнилось и 11 лет, когда подполковник И.П. Лазарев, служивший на Кавказе, в свое время – харьковский гражданский губернатор, прислал за мальчиком «эстафету». Вытребовал «бурсака» «поближе к истинно мужскому делу». В 14 лет он уже сержант, в 17 – подпоручик, адъютант Лазарева, участник первых двух походов против персов. В 1800-м за одно из сражений получил орден Св. Иоанна Иерусалимского, произведен в штабс-капитаны.

Лазарев поручал Котляревскому наиболее ответственные секретные дела. Выполняя их, Петр Степанович немало способствовал мирному решению вопросов. Когда Лазарев был предательски убит (зарезан), Котляревский отказался стать адъютантом главнокомандующего, князя П.Д. Цицианова, вернулся в свой егерский полк. Был ранен в первый раз в ногу в 1803-м, в 1804-м участвовал в штурме Гянджи, награжден орденом Св. Анны 3 степени, произведен в майоры.

Воронцов только в 1803-м, когда ему уже исполнился 21 год, записался волонтером на Кавказ. При том же штурме Гянджи отличился тем, что «вынес с поля боя раненого товарища», – пишет Ю. Лубченков. В. Степкин упоминает, что этим товарищем, возможно, был раненый в ногу П. Котляревский. Но – не вынесенный, а – выведенный. И – не в одиночку…

По поручению Цицианова, Котляревский вел переговоры с ханами, предотвращал кровопролития. Но тут на арену выступил сын персидского шаха принц Аббас-Мирза с многотысячным войском и – череда кровавых боев, уникальные примеры героизма, самопожертвования русских солдат. Котляревский снова дважды ранен в ногу и руку, но остался в строю. Уже в 1804-м, после одной из битв, его имя на Кавказе стали произносить «не только с уважением, а с каким-то суеверным страхом; борьба его против врага, в 20 раз сильнейшего, казалась им чем-то сверхъестественным».

В 1806-м Котляревский уже подполковник. За битву, где чуть больше полутора тысяч русских разбили на голову 20-ти тысячный отряд персов. Но тут же и первая опала…

Котляревский «горячо заступился» за своего товарища перед главнокомандующим И.В. Гудовичем, и – год не у дел. Как раз тот год, 1807-й, когда Гудович потерял под крепостью Ахалкалаки 2 тысячи человек и 3 орудия. А Котляревский в 1811-м возьмет крепость «с ходу».

С двумя батальонами солдат и сотней казаков он в страшную непогоду перебрался через снежные горы и явился к стенам так неожиданно, что гарнизон схватился за оружие слишком поздно. Крепость сдалась почти без боя. Трофеи: 16 орудий, 40 пудов пороху. Потери убитыми и ранеными: 1 офицер, 29 солдат.

Но это что! Петр Степанович еще до того дал такой урок неприятелю в крепости Мигри и на Араксе! Кстати, ослушавшись своего непосредственного начальника генерала П.Ф. Небольсина: с 1808-го Котляревский – полковник в отряде Небольсина. Дело в том, что в 1809-м главнокомандующий А.П. Тормасов, сменивший Гудовича, поручил Котляревскому «охрану безопасности всего Карабага» (сегодня – Карабах). А в 1810-м, Аббас-Мирза, подстрекаемый Англией и Турцией, нарушает границу, грабит русских подданных в Карабаге. У него 10 тысяч войска. У Котляревского – 400 егерей и 40 конников. Но он выступает навстречу.

«По дороге» берет крепость Мигри. Представьте: на горном пике, считается: неприступная крепость. Особенно с той стороны, где гора переходит в кладку. Именно оттуда и штурмуют егеря под началом Котляревского. В крепости – 5 батарей, двухтысячный гарнизон! Но… он оказался на русских штыках, а потом, как и следовало, – у подножья крепости.

Этого мало! Небольсин, оценив ситуацию, приказал оставить крепость: ведь подходит десятитысячное войско! А раненый в который раз Котляревский вызвал в крепость свой последний резерв – две пехотные роты и выдержал две недели осады. Аббас-Мирза отступил к границе. Котляревский ночью выступил из Мигри, и – в погоню! У него – 460 человек пехоты и 20(!) казаков. Догнал у реки Аракс многотысячную армию и… И персы толпами кидались в Аракс, толпами же и тонули. Даже река вышла из берегов! Котляревский докладывал: «Урон неприятеля определить невозможно по его чрезвычайности; у нас убито 4, ранено 13 солдат».

За взятие Мигри и битву при Араксе Котляревский был награжден орденом Св. Георгия 4 степени и золотой шпагой с надписью «За храбрость». В 1811-м он получил чин генерал-майора.

Интересно, что Воронцов получил орден Св. Георгия 4 степени и чин капитана в 1804 году тоже за одну из битв с Аббас-Мирзой. Но, пишет Ю. Лубченков: «Выделять его смысла не имеет: он лишь один из тех, кто выполнял должное…» А может, все проще?

В представлении к награде главнокомандующий, генерал Цицианов, писал: «Не могу не рекомендовать особенно находящегося при мне <…> лейб-гвардии Преображенского полка поручика графа Воронцова, который деятельностью и попечительностью своей заменял мою дряхлость, большою мне служит помощью и достоин быть сравнен с его сверстниками…» Возможно, – с Котляревским? Он-то, напомню, в свое время отказался стать адъютантом Цицианова. А вскоре князь Цицианов будет предательски убит возле Баку. И Воронцов «переводится с Кавказа»…

А – Котляревский? После нашествия Наполеона в 1812-м персы вновь осмелели и Аббас-Мирза вторгся в Ленкорань. Петр Степанович, зная, что противник признает лишь язык силы, пытался убедить в этом главнокомандующего. Главнокомандующий Н.Ф. Ртищев просил повременить с решительными действиями, но и не принял прошения Котляревского об отставке. А персидский принц, перейдя Аракс, начал грабеж населения, подвластного русской короне. Приняв решение, Котляревский написал Ртищеву официальный рапорт и частное письмо, где оправдывал свои действия, написал и завещание. И – подробную диспозицию войскам.

Генерал-майор П.С. Котляревский приказал идти налегке, без шинелей; патронов брать по 40 штук вместо 60. И в середине октября, имея 1500 человек пехоты, 500 кавалеристов при 6 орудиях вышел навстречу Аббасу. Тот стоял при Асландузе с 30-ти тысячной армией. И сначала принял передовой конный отряд за едущего к нему на поклон какого-то хана. Но английский офицер при нем, вооруженный подзорной трубой, заметил: «Нет, ваше высочество, это Котляревский». Принц еще позволил себе сострить: мол, «русские – поросята, лезущие сами под нож…»

Но… «Атака с ходу принудила их довольно невежливо показать спину. Персы бежали, побросав лагерь со всем оружием». Котляревский преследовал. Избиение было жестоким. Наших погибло 28 человек, а персов – 9 тысяч! В официальном рапорте, правда, Котляревский укажет цифру 1200. На возражения ответит: «Черт с ними. Ведь если напишешь как есть, – не поверят». Взяли почти 600 пленных, 5 знамен, 11 английских пушек. За Асландузское сражение Котляревский получил орден Св. Георгия 3 степени, чин генерал-лейтенанта.

Потом будет тяжелый переход по морозной, безводной степи и взятая без боя Аркевань. Услышав, что идет Котляревский, почти двухтысячный гарнизон бежал, бросив всю артиллерию и припасы. И – Ленкорань, взятая в очень жестоком бою, в новогоднюю ночь 31 декабря 1812 года. Здесь противник из 4-х тысяч потерял 3700, было взято 8 орудий, 2 знамени. Но и мы потеряли 900 рядовых и 40 офицеров. Недаром крепость считалась неприступной. Но архилаконичный приказ Котляревского накануне штурма был: «Отступления не будет. Только вперед». В первых рядах, с золотой шпагой в руке шел Котляревский.

Первого января 1813 года его нашли во рву, полузамерзшего, заваленного телами товарищей, со страшно изуродованной головою и ногой. Он потерял и один глаз. Долго лечился, но малоуспешно, «живым мертвецом» уехал на родину. А было ему только 30 лет, из них 20 – в сражениях…

Пожалованные императором за взятие Ленкорани 2 000 червонцев генерал-лейтенант Котляревский раздал личному составу при сдаче полка.

Этим, последним боем при Ленкорани, закончилась многолетняя война, был заключен Гюлистанский мир. По сути, П.С. Котляревскому обязан Кавказ тринадцатью годами мира.

Александр I Высочайшим рескриптом «выразил израненному герою свое особое благоволение». Котляревский получил орден Св. Георгия 2 степени, чин «генерала от инфантерии», денежную ссуду. На нее он купил сельцо Александрово близ Бахмута (Артемовск, Донецкой области).

В 1826 году, когда вновь разгорелась война, Николай I просил Котляревского возглавить войска на Кавказе. Писал, что «одного имени его достаточно, чтобы одушевить войска и устрашить врага». Но Котляревский был слишком немощен.

Умер П.С. Котляревский 21 октября (2 ноября) 1851 (1852?) года в районе Феодосии. Умирая, передал племяннице Высочайший рескрипт и… 40 костей, вынутых из его раны на голове. Пишут: «У него не осталось даже рубля на погребение. Котляревского похоронили в саду возле дома». Могила его затеряна…

Истинный герой, получивший в сражениях 40 ранений, генерал от инфантерии П.С. Котляревский был крайне скромен, очень религиозен. О нем говорили: «добрая, кроткая душа, отзывчивая на все хорошее».

Вместо заключения

Я не знаю, за что Воронцову «вымыли голову». Возможно, он как-то оскорбил Котляревского.

Знаю, что Котляревский писал в 1836 и 1837 годах А. Ф. Воейкову и в редакцию его «Русского инвалида», опровергая неверные описания некоторых сражений. Не исключаю, что к ним приложил руку Воронцов. Это не могло быть безразлично Котляревскому, он как-то обмолвился: «Биография моя никогда не выйдет – от этого потери не будет. Однако верное описание боевых дел, в которых я принимал участие, может принести пользу военной молодежи».

А может, Воронцов и как-то ущемлял Котляревского, будучи «хазяином» Крыма?

Но вряд ли Петр Степанович мог жаловаться на утеснения себя. А вот за Пётра Антоновича Ладинского, генерал-лейтенанта, начальника гражданского управления Закавказского края, рядом сражавшегося, израненного участника русско-персидской войны, он хлопотал. О предоставлении положенной пенсии! Но… Ладинский «попал за что-то в немилость к князю М.С. Воронцову».

Хлопотал и об увеличении пенсии Христофору Афанасьевичу Анастасьеву, адъютанту Суворова во время перехода через Альпы, участнику Отечественной войны 1812 года, бывшему градоначальнику Феодосии, занимавшему этот пост менее двух месяцев в 1829 году (градоначальство было отменено, Феодосия низведена до статуса уездного города). Анастасьев возглавлял также Феодосийскую таможню. Не тут ли – «камень преткновения»?..

Пишут: «Котляревский проявлял неизменную доброту и щедрость к окружающим. Получая хорошую пенсию, он помогал беднякам, особенно из числа своих бывших воинов, ставших, как и он, инвалидами, они получали пенсию от него лично. Зная, что его имя нередко забывают в сравнении с героями Отечественной войны 1812 г., Котляревский говорил: «Кровь русская, пролитая в Азии, на берегах Аракса и Каспия, не менее драгоценна, чем пролитая в Европе, на берегах Москвы и Сены, а пули галлов и персиян причиняют одинаковые страдания»» (Хронос. Петр Степанович Котляревский).

Правда, и замечают: «Князь М.С. Воронцов, вместе с Котляревским принимавший участие в штурме Гянджи, велел поставить в этом городе памятник своему боевому товарищу». Но поставлен ли он, стоит ли в городе, названном потом Елисаветполь, Кировобад (Азербайджан), – не знаю. Пишут и о том, что Воронцов нередко посещал Котляревского.

Например, В.П. Степкин: «Здоровье Котляревского ухудшалось. 11 октября 1851 г. Добрый Приют последний раз посетил Михаил Семенович Воронцов и долго беседовал с Котляревским. Через несколько дней Петру Степановичу стало еще хуже.

21 октября в 23 часа он с трудом поднялся, спустил ноги с кровати и сказал: «Посадите меня в кресло …» Как только его посадили, он перестал говорить, и через несколько мгновений умер. Похоронили генерала недалеко от дома на старом кладбище. <…>

Когда генерала хоронили, на рейде выстроилась эскадра кораблей Черноморского флота с приспущенными траурными черными флагами.» (ПЕТР СТЕПАНОВИЧ КОТЛЯРЕВСКИЙ — «КАВКАЗСКИЙ СУВОРОВ»>)

Думаю, Александр Сергеевич сказал «полугерой» о Воронцове, помня и зная Котляревского. Как и многих других. Пушкину было с кем сравнивать…

Очень грустно, что мы истинных героев нашей земли не знаем. Хотя и пишет Святослав Кубалов: «Он ничего не оставил, кроме мест им завоеванных, кроме доброй о себе памяти». А вот с памятью-то у нас – плохо. Даже год смерти героя указываем то 1851-й, то – 1852-й.

Но, по-настоящему читая А.С. Пушкина, мы к Памяти – приобщаемся. Я бы даже сказала: причащаемся. И – не можем предать забвению Истину. Которая, как известно, «сильнее царя».

И не смеем терпеть надругательства над нашими святынями.

Людмила ВЛАДИМИРОВА

февраль 2010 — ноябрь 2013


Рубрики: Людмила Владимирова, Одесса новости, Статьи об Одессе · Метки: ,

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.