Одесский обозреватель » Мария Фетисова, Музей современного искусства, Одесса новости » Мост, который построил Марк Шагал

Мост, который построил Марк Шагал

В Одессе пенсионеры Приморского района посетил Музей современного искусства Одессы и прослушали лекцию о Марке Шагале.

Лекция доктора Мордехая Юшковского, академического директора Международного Центра языка и культуры идиш в Вильнюсе при Всемирном еврейском конгрессе «Марк Шагал в живописи и слове», представила абсолютно новый подход к анализу творчества художника Марка Шагала (1887-1985). Главные её отличия: системность, глубина мысли, эмоциональность, связь с культурными корнями еврейского народа.

Построив интригу «Я никакого отношения не имею к искусству», Мордехай Юшковский увлёк и завоевал сердца слушателей. Доктор сообщил, что он занимается еврейским языком и фольклором. Начав изучать «шагаловедение», он ощутил, что в этом направлении «чего-то не хватает». Для получения целостной картины мировоззрения Марка Шагала надо было подтвердить гипотезу, что художник думал, писал, а также слагал стихи, – и всё это делал на идиш. Доктор провел параллель с писателем Ициком Мангером (1901-1969), вспомнив и Пушкина, и Шевченко. Мангера знают как общепризнанного отца еврейской баллады, сломавшего её строй, оставив эпилог открытым, заменив его многозначительным многоточием: решай сам…

Марк Шагал оставил значительный след не только в искусстве, но и в становлении еврейского театра, работая вместе с Соломоном Михоэлсом (1890-1948) как декоратор. И в этом случае Марка Шагала вполне уместно назвать «Михоэлсом в декорации».

Живопись Марка Шагала органично связана с еврейским речевым фольклором, культурно-религиозной традицией и современной литературой на языке идиш. Шагал, вышедший из глубины народной жизни в черте оседлости, впитал в себя основы еврейской традиции и воплотил их в своих картинах. Он создал манеру иллюстративного искусства, где поэтический текст вводится в изображение.

Без знания еврейской традиции и фольклора трудно понять, почему молодожены на еврейской свадьбе выглядят бледными и измождёнными (по традиции они перед свадьбой постятся), старушка танцует с платочком (традиционный танец – мицва, символизирующий пожелания изобилия молодым), а на столе стоит кастрюля с половником (ди гилдэнэ йойх – прозрачный золотистый бульон, которым перебивают пост). Реальность своих летающих образов Шагал выразил известным еврейским определением абсурда – «нит гештойгн, нит гефлойгн» («не поднялся и не летал» – имеется в виду оценка подлинности евангелия). Маленький еврейский мальчик растёт среди коз, коров, петухов. И они перекочевывают на его картины. Позже появляется и Золотая Пава.

Как при этом себя ощущает человек, не имеющий еврейских корней, обделённый знанием еврейской традиции, не способный уловить природного компонента происходящего, но впитывающий еврейский способ позитивно излагать события, переламывая боль и горечь утраты и превращая их в торжество бесконечной благодарности за годы, часы и минуты, проведенные вместе?

Такому человеку протягивают руку и говорят «иди рядом со мной». Понять Марка Шагала в искусстве помогает литература Шолом Алейхема (1859-1916). Окунаясь в местечковость, по которой маленький человек, считающий себя среднестатистическим, ностальгирует по тому времени, когда он был спокоен и полагал, «что будет с общиной, то будет и со мной». В том мире не было больных и бездомных, потому что существовала благотворительность: посещали больных на дому, собирали бедным невестам приданное и т.д. Если кому и говорили многозначительно «мишигенер», то без осуждения, а с пониманием: ну, что можно ожидать от такого, у кого «мебель в голове сдвинулась». А не менее знаменитый и вездесущий луфтменч («человек воздуха»), который неутомимо пытается разбогатеть и неизменно соскальзывает на социальное дно, запечатлённый Шолом Алейхемом, и буквально восстающий из пепла во времена перемен.

Сказку о голубом царстве Шагала через игру серого и голубого, святящегося на картинах синенькой точечкой молитвы, мог понять только дядя Зуся, «парижский парикмахер», делавший фрезуры по парижским журналам, но его самого не особо чествовали как семейного аутсайдера. Марк Шагал, еврей – не евреям, на многих своих полотнах даёт надежду: церковь не уходит с его полотен, претворяясь в символ мирного сосуществования. И, конечно, для одессита очевидны взаимопроникновение культур и такой феномен как одесская ментальность: безусловно, она настояна на слезах, поте и крови, а также и надежде еврейского народа, прочно уверовавшего, что «вместо старого дома будет новый дом», мост между которыми построил Марк Шагал.

Мария ФЕТИСОВА


Рубрики: Мария Фетисова, Музей современного искусства, Одесса новости · Метки:

Comments are closed.