Рубрики
- Виктория Колтунова: я так думаю "Культура "Общество Одесса новости Статьи об Одессе

Исполнилось 106 лет со Дня рождения одесского кинодраматурга Григория Колтунова

НАШ ЗЕМЛЯК – КОЛТУНОВ

Исполнилось 106 лет со дня рождения нашего знаменитого земляка, кинодраматурга Григория Колтунова. Многие одесситы помнят фильмы Г. Колтунова, прославившие советский кинематограф – «Максимка», «Чрезвычайное происшествие» — лидер проката СССР, «Гадюка», «Неотправленное письмо» и, конечно, же, жемчужину советского кино, лауреата «Золотой пальмовой ветви Каннского фестиваля» — «Сорок первый»!

А также любимый одесситами первый «Зеленый фургон», черно-белый, с «Тарапунькой» — Юрием Тимошенко в одной из главных ролей.

Редакция сборника американского Биографического института включила биографию Г. Колтунова в список 100 знаменитых кинематографистов ХХ века (9-ое издание, стр. 219).

Но, к сожалению, из-за политики Советского Союза в отношении Афганистана и афганской войны не так заметно, как они того заслуживали, прошли по экранам СССР фильмы Колтунова по мотивам классика фарсидского эпоса, поэмы «Шах-намэ» Абулькасима Фирдоуси.

Это «Сказание о Рустаме», «Рустам и Сухраб», «Сказание о Сиявуше» (режиссер Б. Кимягаров). Фирдоуси, а за ним и кинодраматург, взявшийся за труднейшую задачу перевода старинного эпоса на язык кино, выступали против войны, как таковой, призывали к миру на земле. Но в 1979 году СССР ввел войска в Афганистан, надо было оправдать войну.

И хотя эта трилогия завоевала первое место на Международном фестивале стран Азии в Ташкенте, руководство Советского Союза «советовало» не афишировать сей факт, а фильмы потихоньку снять с проката. В довершение всего, почти сразу же на «Таджикфильме» произошел пожар и уничтожил исходники фильма. Но в Москве, в кинохранилище остались копии, которые затем Москва передала «Таджикфильму».

Сейчас посмотреть трилогию можно на различных сайтах. И вот, что я прочитала на сайте «Кино-театр.ру» в рубрике «Обсуждение» к фильму «Рустам и Сухраб».

№ 1 Дмитрий Бакаев (Самара) 6.12.2009, 19:24
Ах могучий Сухраб. Фильм снимался в местах где я жил до перестройки Наверное ностальгия.

№ 2 Олег Калонтаров (Ташкент) 26.02.2010, 18:28
Господи! Прости детей своих, идиотов и дебилов! Какую только мерзость сегодня показывают с экрана. А о фильме «Рустам и Сухраб» никто ничего не знает. А ведь это шедевр на все века. Лучше о проблеме отцов и детей никто и никогда не скажет. Господи! Прости нас, уродов бездуховных!

№ 3 Юлия (Московская область) 26.02.2010, 20:38
Олег, в том то и дело, что нас никто не спрашивает, что мы хотим смотреть, а что нет. Лично я по телевизору уже очень мало что смотрю, и, как правило, не на центральных каналах, и я не одна такая, но телевидению от этого ни жарко, ни холодно. А про этот фильм я думаю, многие знают, посмотрите сколько отзывов на фильм «Сказание о Рустаме». А фильм «Рустам и Сухраб» действительно замечательный, как и два других фильма по «Шах-Намэ»! Открыла его для себя совсем недавно. Прекрасные стихи, прекрасная игра всех актеров, особенно М.Вахидова и Б. Ватаева!

№ 4 Мирьям (Назарет Израиль) 26.02.2010, 20:49
Сколько патетики, Олег! Впрочем,понять Вас можно.Увы,сегодняшнее кино,действительно,несколько сиюминутно,как бы сказать, «одноразово». А обсуждаемый нами фильм запоминаем прежде всего прекрасной режиссурой, великолепными декорациями и костюмами,талантливыми актерами. Мой кумир в этом фильме — Отар Коберидзе. Какое у него благородное, «царственное» лицо, осанка, походка! Я не считаю,что фильм забыт. Думаю,что мы еще прочитаем о нем отзывы на этой страничке.

№ 5 Александр Гуменюк (Рига, Латвия) 29.03.2010, 00:33
Да, действительно сильная лента. Но всё же поэзия в переводе Жуковского «Рустем и Зораб» оставил на меня значительно более глубокое впечателние.

№ 6 Ольга (Белокуриха) 6.04.2010, 13:50
Просматриваю кадры «Великой»( в полном смысле этого слова) трилогии и просто схожу с ума: какие фильмы, какие актеры!
Это история моей маленькой Родины, имя которой «Таджикистан».

№ 7 Петр (Казань) 29.05.2010, 21:21
ФИЛЬМ который проникает в сердце!

№ 8 John (Chicago) 12.11.2010, 20:48
Этот фильм проник мне в мозг и убил его.

№ 9 лали (санкт-петербург) 10.02.2011, 16:27
Один из моих любимых фильмов! Его без слёз невозможно смотреть. прекрасный фильм! Ловлю каждое слово, каждое движение героев. Сколько глубоких нравственных тем затронуто. Есть над чем задуматься.

№ 10 Tat (Владивосток, Россия) 18.05.2011, 16:34
Мой любимый фильм, который был потрясением.

Когда Григорий Колтунов работал над сценариями трилогии, он изменял некоторые сюжетные линии, согласно канонам кинодраматургии. Поэтому ему понадобились новые стихи, которые он написал сам. Мало кто знает, что в фильмах есть множество строф, написанных Колтуновым. Их принимают за стихи самого Фирдоуси. Трилогия по «Шах-намэ» входит в число лучших советских фильмов. А уже в самом конце жизни, в 92 года Колтунов написал роман «Кинжал», посвященный жизни великого Фирдоуси. Роман был издан мэрией г. Одессы в количестве 200 экземпляров, разошелся по библиотекам и стал библиографической редкостью.

Дело в том, что о жизни великого персидского поэта, которого в Иране почитают даже больше самого Омара Хайяма, почти ничего не известно. Есть несколько легенд о нем и его семье, но все это не больше, чем легенды и мало достоверны.

В предисловии к книге «Кинжал», состоящей их 4-х частей, которые автор так и назвал – «Четыре легенды о непревзойденном в веках поэте Абулькасиме Фирдоуси», автор пишет:

Что мы знаем о нем?
Почти ничего…
Что мы знаем о нем?
Почти все!

Почти все – потому, что главное, что составляет сущность Фирдоуси – его «Шах-намэ», сохранилась и через века дошла до нас…

Роман написан прозой, но в поэтической форме. Его стиль ясен даже из оглавления:

ЛЕГЕНДА ПЕРВАЯ.
О том, как встретились великий и величайший.

ЛЕГЕНДА ВТОРАЯ.
О том, как расстались великий и величайший.

ЛЕГЕНДА ТРЕТЬЯ.
О том, как встретились Поэт и султан.

ЛЕГЕНДА ЧЕТВЕРТАЯ.
О том, как расстались Поэт и султан.

Замысел романа возник еще во время работы над сценариями. Драматург и режиссер рассчитывали на постановку романа в кино. Ставить должен был тот же режиссер, что трилогию по «Шах-намэ», Бенсион Кимягаров. Но внезапная смерть Бенсиона Арьевича в 1979 г. грубо оборвала планы обоих творцов и совершенно выбила из колеи Григория Колтунова, который горестно оплакивал потерю друга.

Черновики к роману были надолго заброшены. И только под конец жизни, по настоянию жены, Григорий Колтунов вернулся к работе над романом, оставив нам свой отточенный «Кинжал» поэтической прозы.
Поскольку прочитать роман сейчас трудно, слишком мало экземпляров было напечатано, половина ушла из Одессы вообще, я хочу почтить память автора одним фрагментом из романа — описанием восточного базара, который вполне может дать представление о стиле произведения в целом.

«Глава шестая.
Базар шумел. Базар кричал. Базар вопил голосами водоносов. Стучал частыми молотками медников и чеканщиков. Гремел, грохал, ухал тяжкими молотами кузнецов. Базар кудахтал тысячами неумолкающих кур – на свою беду неразумным криком своим они напоминали правоверным о сладости горячей шурпы с курятиной. Базар блеял покорными овцами, гоготал задиристыми гусями, мычал смирными коровами, не задумываясь над тем, что все это множество ждет такая же судьба, что и кур.

Базар заворачивал верблюду верхнюю губу, обнажал истертые старостью зубы и отправлял на живодерню, какой бы достойной ни была прожитая им в неустанном труде жизнь. Базар назначал цену справедливую. Базар назначал цену несправедливую. Драгоценное шло за бесценок – нужда уступчива. Гнилое шло за дорого – глупость неосмотрительна. Базар выдавал тощих индюков за жирных – надувая их воздухом через вставленную в зад камышинку. Неопытность верила ложному жиру огузка. Опыт протыкал огузок острым ногтем – вонючий ветер ударял в нос несмутившегося продавца.

Базар учил правде и наставлял во лжи. Свидетельствовал и лжесвидетельствовал. Клялся именем Аллаха и обманывал тем же именем.
Базар был жалостлив — укравшего дорогую чалму, отпускал. Базар был жесток – укравшего лепешку, с удовольствием бил до смерти. Прилипчивое нищенство хватало грязными пальцами правоверных за полы халатов и получало фельсы и дирхемы. Скулящая мольба и льстивое виляние хвостом бродячих собак получали пинки, и с визгом бежали прочь, чтобы снова скулить и вилять.

Базар торговал всем, чем можно и чем торговать запрещено. Блуд, не найдя покупателя ночью, сговаривался с похотью днем. Девственность шла дешевле умелого разврата.

Базар восхвалял эмира. Базар был безразличен к эмиру и ко всему на свете, кроме своего чрева. Базар был остроумен. В немолчном говоре смеялся над правителем, над святыней, над самим собой. Базар был глуп и туп, не признавая, что все его множество может быть неправым, а единственный – прав.

И все-таки, несмотря на все сказанное, что может быть прекраснее базара, когда он соблазняет, радует обоняние, вкус и взор детей ароматом пахучих сластей и радужной яркостью погремушек, оставляя на всю жизнь, до глубокой старости жгучее сожаление об их неповторимой прелести…»

«Весь мир — театр,
В нем женщины, мужчины – все актеры», — сказал Шекспир.

«Весь мир – базар, и вот он на ладони», прочитав шестую главу «Кинжала» скажет читатель. Гнусный, грязный и такой прекрасный мир.

А вот так заканчивается роман «Кинжал», который, я верю, когда-нибудь будет еще напечатан нормальным для хорошей книги тиражом, и порадует читателя своей философичностью, прекрасным языком, гуманностью утверждений, яркостью образов и высокой правдой искусства.

«Ничто не вечно, кроме самой истины, что ничто не вечно.
И когда-нибудь, как это ни печально, все вымрет на Земле, и человечество, пораженное кинжалом времени, тоже. И с неба спустятся ангелы посмотреть, что было на нашей Земле, чего достигли люди.

Не будет ли опозорен род людской перед лицом вечности?!

на этом завершается
четвертая и последняя легенда
о несравненном, непревзойденном
и прославленном в веках
великом поэте Абулькасиме Фирдоуси
».

Виктория КОЛТУНОВА

06.09.13 г.


Рубрики
- Виктория Колтунова: я так думаю "Культура Одесса новости Одесский международный кинофестиваль Статьи об Одессе

ОМКФ 2013: К просмотру, господа!

К ПРОСМОТРУ, ГОСПОДА! 4-ый ОМКФ.

Уже второй год ОМКФ проходит как зрительский фестиваль, то есть судьбу первого места в конкурсе определяет зритель своими оценками. В принципе я лично против этого, считая, что все на свете должны делать профессионалы. Организаторы фестиваля, в свою очередь, утверждают, что кино снимается для зрителя, поэтому зрительский конкурс определяет, насколько хорошо кино отвечает его потребностям. Это-то правильно, вот только эти потребности должны являться предметом исследования киноведов, а не решать судьбу фильма, за которым стоит целая команда снявших его специалистов.

Иногда мнение зрителей совпадает с мнением жюри, иногда нет. Что в принципе тоже ни о чем не говорит. У жюри могут быть свои соображения, и они тоже не всегда идеальны. Однако поиграем и мы в такую игру, поставим собственные оценки тому, что видели. Не все фильмы, о которых будем говорить, вошли в конкурсную программу. Есть те, о которых хочется что-то сказать, несмотря на то, что они из паралелльных программ, которыми изобиловал фестиваль, и зрителями не оценивались.

Но это не важно, игра есть игра. Это ж не по-правдашнему, а понарошку.

Кино, господа!

ИГРА В ПРАВДУ

(что соответствует и нашей задумке).

Внеконкурсная, российская программа.

Первым фильмом первого рабочего дня фестиваля явился «Игра в правду» Виктора Шамирова, Россия. Его же фильм «Упражнения в прекрасном» побывал на ОМКФ-2011, и потому можно делать выводы о режиссере в целом.

Чтобы не начать за здравие, а кончить за упокой, начну сразу с заупокоя. Виктор Шамиров замечательный театральный режиссер и гениальный переносчик спектакля на видеоноситель. Переносится спектакль скрупулезно, тютелька в тютельку, без всяких потерь своей театральной идентификации.

Актеры преувеличенно громко говорят по телефону, тем самым выделяя этот фрагмент речи из общей беседы, причем, как в театре, звук доносится только с одной стороны, хотя кино позволяет смонтировать обоих разговаривающих, а выделение фрагмента речи в кино производится с помощью направления камеры, а не звуком. Диалоги в фильме непрерывны, нет свойственных кино перебивок, не применяется киноязык. Актеры играют «на зрителя», в кадре все располагаются лицом к камере, в мизансцене все тоже двигаются лицом к зрителю. Даже шумы записаны как в театре, а именно: человек уходит, и мы слышим его топот за кадром. В кино это не нужно, потому что в кино все приближеннее к реальности, и можно показать человека выходящим в дверь, а потом идущим по улице. В театре это невозможно, потому актер, уходящий в кулису, громко топает, чтобы показать, что он действительно ушел, а не спрятался за занавесом.

Градус актерской игры превышает тот, что принят в кино, под руководством своего режиссера актеры явно «пережимают». Одна Ирина Апексимова играет хорошо, убедительно, сдержанно, но и тут имеется недочет в выборе актрисы. До появления героини в кадре, трое мужских персонажей демонстрируют свою былую влюбленность в нее, рассказывают друг другу, что на курсе института не было студента, который не был бы влюблен в Майю. Однако Апексимова с ее худеньким телом подростка, неизменной короткой стрижкой, психофизически скорее Гаврош, а не Лолита, так что не убеждайте меня, в том, что она всех в себя влюбила. Таким образом, возникает еще одна «неправда», еще одна условность. На экране типаж актера иногда играет большую роль, чем его умение создать образ. И подбирать этот типаж нужно тщательно.

Тут вам не театр!

Итак, как театру – «пятерка», как кино – «двойка».

ВЛЮБИТЬСЯ ДО СМЕРТИ

США. Режиссер Фредерик Бонд.

Здесь авторы наоборот, настолько увлеклись киноформой, что забыли о содержании. Всякие приемы, трюки, наезды, отъезды камеры чередуются с головокружительной быстротой. Герой фильма с первого взгляда так влюбляется в красивую девушку, что за эту возникшую, в общем-то, на пустом месте любовь (он не настолько ее знает, чтоб головой рисковать) готов отдать свою жизнь. Влюбился точно до смерти, потому что девушка, проведя с ним пару-тройку ночей, признавшись во взаимной неуемной страсти, хладнокровно стреляет в своего любимого без особых к тому причин. Однако любовь творит чудеса, и он оживает после того, как, будучи убитым, еще и в воде тонул. А любимую, конечно же, прощает, ну убила его, подумаешь мелочи какие. Авторы попытались спеть нам песнь о безумной любви, показать, как благородные чувства привели героя на грань сумасшествия. Перенести известного героя средневековой арабской саги «Безумный Меджнун» в наш контекст, в наше время. Но, поскольку авторы не доказали нам, что девушка такого сумасшествия достойна, то герой как-то не выглядит безрассудным в результате нахлынувшего чувства, скорее его безумство имеет клинические корни.

У него есть мама-покойница, которая в нужную минуту появляется с того света, чтоб руководить сыном, но при этом совершает ряд ошибок, приведших сына к смертельным приключениям. Сожалений об этом не испытывает.

Один из журналистов на пресс-конференции сказал, что фильм его просто порадовал узнаванием, встречей со старыми друзьями. Встреча со старыми друзьями из плохих американских боевиков, это конечно хорошо, но только тогда, когда эти друзья не надоели тебе именно досмерти.

Кстати, ожившие покойники на экране уже превысили количество живых. К потустороннему миру, его подсказкам в сюжете прибегают все, кто не может сочинить сюжет самостоятельно. Нынче сценаристу сюжет двигают экстрасенсы и ходячие мертвецы. Очень удобно. Вместо того, что бы напрягать мозги и искать мотивировки действий героя, достаточно появиться в кадре покойной маме и сказать, езжай туда-то. Хотя надо заметить, что мама в этом фильме единственный персонаж, вызывающий симпатию своим добродушием и легким характером. А так же, как актриса. То есть покойница живее всех живых.

Из щекотливой ситуации, в которую поставило авторов фильма их детище, они могли бы выйти очень изящно. Назвать свое кинематографическое дитя пародией и все стало бы на свои места. Но авторы просто не догадались до такого весьма остроумного хода, потому что, как известно, хорошая мысля приходит опосля.

Да и то не им.

Твердая «двойка».

ЛАНЧБОКС

Индия. Режиссер Ритеш Батра.

Один из лучших фильмов конкурсной программы. Тонкий, изящный, изысканный, смотреть одно наслаждение.

В фильме завязывается заочный роман между молодой девушкой и пожилым мужчиной. Назначено первое свидание, и зритель успокаивается, судьба героев явно складывается удачно. Тем не менее, мужчина, прийдя в бар, и увидев девушку, так и не решается к ней подойти. Этому предшествует эпизод, когда герой входит в свою ванную, чтобы что-то поправить в одежде. И все. Вроде бы ничего не произошло, но после он пишет любимой письмо, в котором признается, что, войдя в свою ванную, он почувствовал запах – запах старика. Так пахнул когда-то его дед.

«Я и запах старика, а вы так молоды».

Запах — тонкая субстанция, которую, конечно, невозможно прямо показать в кино, а потому ее, как правило, и не обыгрывают. А вот индийский режиссер Ритеш Батра не только обыграл, но и сделал ее ключевой, поворотной деталью в отношениях героев. Очень изящное решение.

Вторая находка фильма – роль тетушки героини Илы. На протяжении всего фильма Ила общается со своей теткой через окно. Мы слышим ее голос, но так и не увидим тети. Она останется за кадром. В фильме присутствует только ее голос. Поэтому Ила еще более одинока, чем кажется на первый взгляд. Ее муж не общается с ней, любимый отказывается знакомиться, а тетку она слышит только через окно. Драма разыгрывается на фоне перенаселенного Мумбая. Драма Илы в одиночестве, драма города в том, что он перенаселен людьми равнодушными друг к другу.

В первых кадрах фильма мы видим электричку, во всех дверях которой висят люди, как грозди пчел на улье. От этого кадра уже рождается тревожное чувство. Нас становится слишком много и чем больше нас на земле, тем, как ни странно, отчужденнее мы, потому что дружба уже не ценится, мы хотим не дружбы, мы ищем для себя свободное пространство.

Авторы фильма показывают нам не только личную жизнь героев, но и проблемы Индии в целом, которая враз из тихой мирной жизни 80-ых через дефолт 92-го года, сделала скачок в современность, перенаселение, автоматизацию и омеханичивание личной жизни. Развитие цивилизации нивелировало личность, все смотрят одни и те же программы по ТВ, пользуются одинаковыми айподами, все «едут в одной электричке». Поэтому индийское кино последних лет от привычных для нас красочных фильмов с танцами, пением и хэппи-ендом перешло к показу индивидуальностей на экране, пытаясь утвердить в обществе личностные ценности, показывая, как важна и уникальна отдельно взятая личность.

Ритеш Батра получил на ОМКФ приз за лучшую режиссуру. И это правильно.

Поставим и мы твердую «пятерку».

БУДУЩЕЕ

Чили, Германия, Испания, Италия. Режиссер Алисия Шерсон.

Двое подростков, брат и сестра, остаются сиротами, но отказываются от помощи государства, чтобы не расставаться. Они попадают под влияние двух злоумышленников, подсовывающих девочку старому слепому киноактеру, чтобы она разведала, где находится сейф с деньгами. Слепого играет Рудгер Хауэр. Великолепно играет. Вот он ее раздел, и одним движением забрасывает себе на плечо, как гладиатор, как вождь, влекущий в вигвам свою добычу.

Не видя ее, он ее любит. Но одна фраза приводит к потере любимой, она спрашивает, любишь ли ты меня, он отвечает, я скучаю по Долли. Мы все-таки думаем, что слепой актер любит героиню, но одна случайная необдуманная фраза стоит и ему и ей этой любви. Как часто происходит такое в жизни…

Фильм получил приз «Золотая рельса» у себя на родине, в Чили.

И мы поставим ему «пятерку».

НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ

Одесса. Режиссер Алиса Павловская. Отдельная украинская конкурсная программа.

На глас, взывающий со спины молодого героя, где он написан на куртке, хочется воскликнуть, так не умирай, чувак! Не бухай, не нюхай, что не надо – и не умрешь, мля… Все в твоих руках, старик! Проблем-то нет. Есть опустившийся певец, таскающий чужую холодную картошку со сковородки на коммунальной кухне. Есть его компания странных, неприкаянных людей, по сути фриков, и есть только одна проблема в этом фильме — отсутствие сценария и режиссуры. А также киноязыка. А также подтекстов, которые так вкусно и интересно расшифровывать, когда имеешь дело с мастером. Фильм снят как песня чукчи – что вижу, то пою. А вижу только грязь.

В фильмах 60-ых годов в кино человек искал смысл жизни. Сейчас мы видим поиски бессмыслицы, ну чтоб еще такое тупое и бессмысленное показать.

Зал был полон. Героями фильма, наверное. Иначе, почему бы он вызвал такое воодушевление? Один из восторгающихся зрителей, так и сказал, это про нас. Мы тут все снялись. Он, правда, имел в виду, что в фильме снимались не профессиональные актеры, а, как и было заявлено в анонсе, герои одесского андерграунда. Вот про себя они и смотрели. И пришли в восторг. Второй сказал – гениально, это напоминает Киру Муратову. Маленьких кир муратовых, работающих под нее, уже развелось столько, что впору новое течение в кино объявлять — «кироэпигонизм». Напустить в кадре туману, найти очередную помойку, заставить персонажей произносить каждую фразу по три раза с одной и той же интонацией и готово – очередное гениальное кироэпигоническое произведение выйдет на экран. Только, в отличие от оригинала, лишенное тончайшего киномастерства и смысла.

Эпатаж снимать легче легкого, он всегда впечатляет. Кстати, впечатляют также способности кинодоктора по кардиограмме, которую он вытаскивает из аппарата, определить потерю героем голоса. Прямо Ванга какая-то.

Результат – «двойка».

ПЧЕЛКА

Италия, Франция.

Режиссерский дебют итальянской актрисы Валерии Голино. «Пчелка» — кодовое имя главной героини фильма. Она занимается тем, что вводит обреченным больным смертельную дозу барбитурата, таким образом совершая эвтаназию и зарабатывая на этом большие деньги. Однажды она приходит к новому клиенту, и оказывается, что он вовсе не болен, а просто хочет свести счеты с жизнью, разочаровавшись в ней. Главная героиня делает все возможное, чтобы помешать этому человеку. И напрасно, он ушел из жизни, куда худшим, более болезненным способом, нежелательным для него. Исполнив якобы долг перед ним, проявив милосердие, она толкает его на жестокий способ свести счеты с жизнью. Ее милосердие оборачивается трусостью и нежеланием брать на себя ответственность. Как отличить грань ответственности и милосердия от права распоряжаться чужой жизнью?

«Они все хотят жить, но не считают жизнью свой способ существования», — говорит героиня.

На мой взгляд, это был один из двух лучших фильмов (также «В цвету», грузинский) конкурсной программы, потому что даже при желании придраться, в нем не было заметно ошибок. В отличие от победителя фестивального конкурса «Географ глобус пропил», в котором есть и эклектика, и промахи по темпоритму, и общая затянутость. В то время как «Пчелка» абсолютно точна по всем этим параметрам. Все идеально выверено и отмерено. С яркого эпизода началась, во время закончилась, нигде ничего не провисает, не ослабевает. То есть, на мой взгляд, «Пчелка» явно выигрывает у «Глобуса». А вот зрители посчитали, что наоборот. Просто им история неудачника и выпивохи ближе, чем моральные терзания героини, и это понятно. Им-то терзания зачем?

«О златоустом блатаре рыдай, Россия! Какое время на дворе — таков мессия».

Ну, а «Пчелке» в нашей игре…

Определенно «пятерка»!

ДОМЕСТИК

В прокате «Люди и звери». Румыния. Режиссер Адриан Ситару.

Артдиректор фестиваля Алик Шпилюк рассказал журналистам, что румынское кино находится на подъеме. Но то ли «Доместик» к этому кино слабо относится, то ли этот фильм отборочная комиссия взяла на фестиваль только из любви к животным. Потому что на нечто «приподнятое» этот фильм никак не тянет. Более того, производит впечатление некоей киносамодеятельности. Мы наблюдаем дом, в котором его обитатели проявляют разное отношение к братьям нашим меньшим. Кто-то пытается сдать в приют чужую собаку, чтоб она ему глаза на лестнице не мозолила, кто-то, наоборот, находит в своей кошке единственную отраду.

Весь фильм снят на крупных планах, что ничем не оправданно, мизансцены статичны, эпизоды, снятые с одной точки, длятся по 15 минут экранного времени, то есть, рассказываемая история сама по себе, а кино как искусство с четко определенными средствами выражения – само по себе. В первом эпизоде девочка 12 лет, решает вопрос, за сколько леев она сможет зарезать курицу, которую ее папа зарезать не в состоянии. Папа-то не в состоянии, но за 50 леев очаровательное дитя, превозмогло себя и кухонным ножом откромсало бедной курице голову, залив ванную кровью. Видимо, авторы сначала думали снимать кино в стиле сюрреализма, но потом почему-то с этой платформы съехали. То ли пороху не хватило, то ли животных пожалели. Второй детский персонаж в фильме, проявляет наоборот, любовь ко всему живому, в частности, голубю. По роли проявляет. А на пресс-конференции нежный мальчик на вопрос, за сколько леев ты смог бы зарезать курицу, ответил, что за 200, пожалуй смог бы. На мое замечание, что резать глотку живому невинному существу вообще-то нельзя ни за какие деньги, дитя ответило снисходительной улыбкой. Что-то оно поняло в этой жизни, что мне еще осталось недоступным.

В целом, авторы, несмотря на кровавый эпизод с курицей, явно старались привить зрителю гуманизм и любовь к братьям нашим меньшим. Но, кроме отсутствия кинопроизводственных навыков, главной ошибкой, главным просчетом авторов фильма является то, что трое животных в этом фильме — собака, кошка и голубь никак не персонифицированы, не индивидуализированы. Зритель не вовлекается в историю сопереживания этим животным, потому что они проходят в сюжете фоном, о них рассказывается, но сами себя они никак не проявляют. Потому и весь фильм оставляет зрителя холодным, что редко бывает с фильмами о животных.

Еле-еле на «тройку».

Да и то, тройка натянута только потому, что автор этих строк тоже сочувствует животным, вынужденным жить рядом с человеком.

В ЦВЕТУ

Грузия, Германия, Франция. Режиссеры Нана Эвктимишвили и Симон Гросс.

Чудесная картина. Действие присходит в Грузии в 1992 году. Нет света, керосина, хлеба. СССР рухнул. Все так сложно и непонятно. И на этом непрочном фоне развивается история молодой любви, начинающейся жизни, пока еще «в цвету», но уже стоящей перед сложным моральным выбором, который несет молодым людям взрослое бытие.

За исполнение главных ролей, Натии и Эки, две очаровательные грузинские девочки, показавшие нам историю своего взросления, Лика Баблуани и Мариам Бокерия были удостоены главного приза фестиваля «За лучшую актерскую роль».

Кульминацию фильма я ощутила в сцене танца Эки, когда она танцует перед собравшимися на праздник людьми, сосредоточенно, углубленно в себя, юная, но взрослая грузинка. Танец длится минут 8, наверное, однако от девочки, выражающей телом свое «я», в котором мы видим и эту маленькую личность, и весь народ в целом, оторваться невозможно.

Фильм, наверное, самый «мультимодальный» в программе. То есть, действие развивается не по примитивной прямой, а ответвляется в разные стороны, тем не менее, не отвлекаясь ни на минуту от сюжетной основы.

Безусловная «пятерка» и актрисам и фильму в целом.

АВТОИНСПЕКЦИЯ

Польша. Режиссер Войтек Смажовский.

Оооо! Эмоции захлестывают! И меня и героев. Наверное, польское кино тоже, как и румынское, находится «на подъеме», то есть, в состоянии эрекции. Главное, что я вынесла из этого фильма, это то, что у поляков чисто русское слово из трех букв, ну понимаете, тот самый, который на «х» начинается, на «й» заканчивается, произносится фонетически точно также. Только если в русском языке некоторые наши люди произносят его «для связки слов», то в данном фильме поляки заменили им все остальные слова, которые вяло отыгрывают роль смысловых подпорок. Чтоб хоть как-то понимать, о чем речь идет. А речь идет о замысловатом сюжете, отнюдь не новом, сто раз проигранном в американских боевиках, но еще вполне жизнеспособном. Вот только манеру рассказать эту историю авторы нашли довольно странную. Через половой акт. Надо понимать — метафора. Вероятно, авторы хотели сказать, что современная Польша – это затраханная, гребанная страна. Или, скажем, Польша чудесная страна, но именно автоинспекция в ней почему-то затраханная и гребанная. Половыми актами и матом картина переполнена настолько, что где-то на половине я, очень дисциплинированный товарищ, как правило, досматривающая любую белиберду до конца, все-таки вышла. И как мне рассказали коллеги, пропустила кульминацию фильма. Эпизод, когда героиня герою нечаянно, при броске автомобиля, откусывает член. Но поскольку в эрегированном состоянии, мужской член, представляющий собой круглую, полую мышцу, состоящую из множества мышечных волокон, наполненную кровью, так просто откусить невозможно, то, глядя данный эпизод, я бы все равно, как Станиславский, воскликнула бы: «Не верю!». Так что я ничего не потеряла.

Очень твердая «единица».

ОРЛЫ

В оригинале «Ястребы и трупы». Израиль. Режиссер Дрор Сабо.

Вначале сюжет этого фильма разыгрывался в пяти сериях телевизонного кино и был очень популярен в Израиле, даже среди молодежи, хотя вроде бы современную молодежь осуждает. Затем режиссер решил снять по сериалу короткий фильм с теми же актерами. «Реут» — это слово на иврите означает боевое братство, основанное на крови. Два молодых человека, побратавшиеся кровью на войне 1948 года, любят одну и ту же женщину. Но отказываются от нее, чтобы не потерять дружбу. И все-таки неизбежное происходит, Тамара рожает дочь от одного из них, и на всю жизнь прячется в одном из домов Тель-Авива для того, чтобы второй ничего не узнал, и «реут» двоих – не пострадал бы. Эта тема любовного треугольника не нова, но ее можно было бы сделать более трогательной, если бы героиня родила от совершенно построннего человека и тогда вместо банального треугольника, образовался бы четырехугольник, а Тамара заточила себя, чтобы не травмировать обоих, с кем также делила тяготы войны.

Итак, с ястребами понятно, это фронтовики. А откуда в современном Тель-Авиве трупы? Дело в том, что любовная история это одна составляющая фильма, во второй, основной, конфликт завязывается между стариками, бывшими военными, и современной молодежью, которая, по их мнению, «предала идеалы отцов» и только и знает, что гулять и развлекаться. И они начинают методично убивать тех, кто ведет себя неадекватно их старым понятиям.

Режиссер Дрор Сабо сказал, что тема неприкаянности в мирной жизни быших военных, это не только проблема Израиля. Но и всех бывших ветеранов, афганцев, тех, кто пришел с чеченской войны, всех тех, кто юным ушел воевать, и, вернувшись морально искалеченным, не может принять мирную жизнь.

Это еще и тема одиноких стариков, которых никто не замечает, потому что они свое дело сделали, отжили, и никому не нужны, а они еще так хотят быть кому-то полезными.

Двух стариков играют замечательные актеры, но, в общем, за фильм «тройка», потому что сюжет давал, куда большие возможности развернуться — и детективный компонент подключить, и психологию острее разработать, чтобы захватить зрителя, но авторы этой возможностью не воспользовались.

ПРОСТЫЕ СЛОЖНОСТИ НИКО ФИШЕРА

Германия. Режиссер Ян Оле Герштер.

Да, нет у него никаких сложностей. Сам себе голову морочит. Правильно папа молодому отпрыску говорит, иди, работай или учись, только не живи, как птичка певчая, без трудов и без забот. Фильм скучный и унылый, как Среднерусская равнина, куда глазом ни кинь, даже кочки не возвышается. Ни тебе открытий психологических, ни завязок драматургических. Все предсказуемо и бледно.

Тоже «тройка». Почему не «двойка»? А потому что выдающихся провалов в этом фильме тоже нет.

ГЕОГРАФ ГЛОБУС ПРОПИЛ

Россия. Режиссер Александр Велединский.

Этот фильм отхватил сразу две награды, от Большого жюри и первое место по голосованию зрителей. И это не случайность. И вовсе не потому, что зрители столь профессиональны. Или жюри столь объективно. Думаю, что здесь большую роль сыграло то, что фильм российский, свой как бы, да и герой тоже свой в доску парень. Из пяти членов Большого жюри, четверо – наши люди. Бывшие или настоящие.

Фильм снят по книге Алексея Иванова с одноименным названием, и на сайте любителей литературы «библио» рекламировался таким образом: «По сути своей это – вечная книга о смысле нашего Бытия. Или одна из глав этой книги. Книги жизни, в которой, чаще всего, наше мировосприятие в итоге определяется нашим окружением.
Но не так просто, как это было у классиков марксизма: «Бытие – определяет сознание!», а опосредованно, через призму человеческих отношений между одноклассниками, между учителем и учеником, между формальным и неформальным лидером в классе.

Книгу вполне можно было бы озаглавить «Герой нашего времени — 2».
Что же это за герой? — спросите вы.
Как это у Белинского: «А чем же он плох — смеем мы вас спросить?».
Действительно, что в нем такого, что делает его антигероем?

Пьет много? А кто не пьет в России? (да и не только в России).
Женщин молодых любит?
Что бы он был за мужик, если бы не любил?»

То есть, такой герой в России больше, чем герой, и не вызвать симпатии не может.

Фильм явно разваливается на две части. Первая – это часть в городе, когда учитель, которого играет Константин Хабенский, устраивается на работу в школу не совсем по специальности, и вторая, собственно главная – поход по реке Каме.

Учитель — неудачник, выпивоха, безответственно напивающийся даже в походе по сложной пороговой реке, где он рискует жизнями своих учеников. Этакий легкий персонаж, не привыкший напрягаться.

Кого-то он здорово напоминает. А! Вот кого! «Аккатоне» — героя гениального фильма Пьера Паоло Пазолини. Аккатоне не имя, это прозвище молодого итальянца Витторио, и означает «бродяжка, нищий, сутенер» то есть очень интересная гамма человеческих ипостасей в одном лице. У пазолиниевского Аккатоне была семья, сынишка, но он катится вниз по наклонной плоскости, не желая ничего в жизни менять. У него, как и у Географа, нет в этом потребности. А, по сути, нет совести. Это нынче массовый персонаж современной европейской улицы. Аккатоне не просто герой фильма Пазолини, он – типичное явление в обществе, таких множество. Разрушающих семью, социальные связи… Витторио торгует телом возлюбленной, Географ этого никогда не сделает, зато пьет почем зря. Витторио – преступник. Географ мог стать преступником, если бы ученики, которых он бросил в походе, погибли бы. Ему просто повезло. Он — аккатоне российского менталитета. Такой себе Витторио в малом масштабе.

Итальянский фильм поражает, заставляет зрителя задуматься о природе таких людей, остро желать их социального выздоровления. Потому что Пазолини своего героя осуждает. Не прямо, а тонко, с помощью всех доступных ему средств. А Велединский любуется. Как же, пусть никчёма, но наш ведь. Мы к таким привыкли, он — порождение нашего столь любимого модуса вивенди. Притом Велединскому в его работе не хватает пазолиниевского размаха, вкуса, умения заострить грань социально-политических проблем, изобразить Россию так выпукло и остро, как это сделал Пазолини с Италией. Правда там, где в кадр врываются пейзажи, река, лес, в игру вступает могучая красота российской природы как самостоятельный компонент произведения.

В финале итальянского фильма Аккатоне гибнет. Ему нет места в нормальной жизни. Его бледная копия – Географ, делает вид, что гибнет, прячась за углом балкона, а потом весело оттуда выскакивает, чтобы зритель облегченно вздохнул. «Свой парень» не пострадал, вот он, и им можно продолжать восхищаться, его можно и дальше любить, снисходительно жалея.

На нашем фестивале таких персонажей-никчём было несколько. По сути, Нико Фишер тоже аккатоне. И опустившийся певец из одесского фильма «Не хочу умирать» тоже. Вот не хочет умирать, а сделать что-нибудь, чтоб не умереть, тоже не хочет. Душевная лень, отвращение к любому действию, приводящему к позитивному результату.

Но мало того, что образ Географа содран с пазолиниевского фильма (здесь режиссера упрекнуть нельзя, он был содран еще ранее, Алексеем Ивановым), мы имеем еще и чисто постановочные цитаты из других фильмов. Например, сцена, когда Географ и влюбленная в него ученица голышом греются после нечаянного купания в ледяной воде, повторяет эпизод из знаменитого призера Каннского фестиваля 1956 года «Сорок первый». Только в том фильме обнаженные герои сидели по обе стороны костра, стараясь не смотреть друг на друга, а у Велединского учитель прижимается сзади к своей ученице, чтоб у зрителя возникла пошленькая мысль, а ну-ка? Или все-таки сдержится?

Вот уж точно, история повторяется дважды, один раз как трагедия, а второй раз как фарс.

На мой взгляд, первое место на фестивале заслужил фильм «В цвету», но я не в жюри, а жюри это сила. У них право голосования. Ничего не поделаешь. А мы подведем свои итоги.

Итак, фильму «Географ глобус пропил» ставим «тройку».

Считаем баллы. Из 10 фильмов конкурсной программы, разобранных выше, четыре «пятерки», четыре «тройки», одна «двойка» и одна «единица».

В целом результат неважный. Значит ли это, что фестиваль провалился? Нет. Потому что фестиваль это не только конкурс. Большое значение имеют параллельные программы, они дают общее представление о состоянии кино в целом на сегодняшний день, и зрителю, в общем-то, не так уж и важно, кто взял первый приз, если они в соседнем зале смотрят хорошее кино.

А причины, по которым главная программа в этом году слабее, чем в прошлом, могут быть самые разные. От просто «мало хорошего сняли в этом году» до чисто технических причин, скажем более сильные фильмы не прошли еще фестивали первой тройки, Канны, Берлин, Венецию, и пока не пройдут, не могут быть задействованы в Одессе.

Два очень сильных фильма были показаны на открытии и закрытии. Это «Не угаснет надежда» США, режиссер Джеффри Чендор с Робертом Редфордом в главной роли, и «Замок в Италии», снятый режиссером и актрисой Валерией Бруни-Тедески.

«Замок в Италии» участвовал в основной конкурсной программе Каннского кинофестиваля этого года. Настоящая классика по всем параметрам киноискусства.

Вот на такое кино и будем ориентироваться.

25 июля 2013 г.

Виктория КОЛТУНОВА


Рубрики
- Виктория Колтунова: я так думаю "Культура Одесса новости Статьи об Одессе

Заметки с Международного литературного фестиваля «Шелковый путь поэзии»

ОПЛЕТЕННЫЙ СЛОВАМИ ШЕЛКОВЫЙ МОСТ

1. Паром стихов и прозы.

Красавец «Грейфсвальд», паром, принадлежащий украинской судоходной компании «Укрферри», способен поднять на борт не только 50 железнодорожных вагонов, 40 большегрузных фур и 20 контейнеров. В 1994 г. он был переоборудован, и может теперь дополнительно перевозить еще 150 пассажиров.

Нынче, кроме грузов и обычных пассажиров – водителей фур и вояжеров, паром прихватил еще 30 человек – участников Международного литературного фестиваля «Шелковый путь поэзии».

Дело не совсем новое, еще в 2004 г. СК «Укрферри», совместно с послом Грузии в Украине Г. Катамадзе и московским журналом «Октябрь», провели в Одессе и Батуми фестиваль «Шелковый путь поэзии», которым стал событием в культурной жизни трех стран. И был отмечен в этом качестве документами разных солидных организаций, как-то ЮНЕСКО, ГУАМ и ОЧЭС.

В этом году впервые после конфликта России и Грузии, была сделана попытка протянуть нить искусства между ними при посредничестве Украины, которая сыграла роль медиатора в отношениях двух стран. Фестиваль начался в Одессе с приезда российской делегации литераторов, рассыпался звонкой трелью стихов и мощной поступью прозы на Одесских площадках с 19-го по 22-е мая и затем с помощью «Укрферри», оплатившей переход Ильичевск — Батуми — Ильичевск, отправился осваивать литературные площадки Грузии.

Фестиваль пришелся на День независимости Грузии. Тем не менее, встреча российских и грузинских поэтов и писателей проходила в самой дружественной обстановке, тему былых проблем никто не затрагивал, что естественно и для россиян, и тем более для поражающих своим гостеприимством грузин.

Хотя фестиваль называется «Шелковый путь», сегодня он не отождествляется с древними караванными маршрутами, а формируется как политическое, экономическое и культурное пространство, простирающееся от островов Японии до Западной Европы. На этом пространстве по встречным направлениям движутся человеческие, материальные и информационные ресурсы – это обмен технологиями, диалог и взаимообогащение культур. Черное море в данном случае – морской участок «Великого Шелкового пути», над возрождением которого в последние 20 лет работают многие государства Европы и Азии. Именно на этом направлении успешно работает судоходная компания «Укрферри», принимающая активное участие в развитии культурного, туристического и социального сотрудничества между странами Черноморского региона. И наша поездка явилась частью этого плана.

2. Литературная кухня.

Она происходила по вечерам в просторном помещении ресторана. Участники фестиваля собрались вместе, читали друг другу себя и слушали других. Как раз в эти дни артистическая публика отмечала 120-летие со дня рождения Вл. Маяковского, родившегося в поселке Багдади Кутаисской губернии, жившего одно время в Одессе и прожившего остаток своей короткой жизни в Москве, связавшего собою три страны – участницы фестиваля. Путешествуя из Москвы в Одессу и далее морским путем в Батуми, участники фестиваля как бы повторили путь поэта, совершенный им в 1914 и 24 годах. Эти годы взяты не случайно. Известный поэт-футурист вернулся в Тифлис после продолжительного перерыва: «Только нога ступила в Кавказ, я вспомнил, что я – грузин…». Маяковский считал себя грузином, блестяще владел грузинским языком и грузинской письменностью. А. Е. Парнис — ведущий специалист Института мировой литературы, лучший российский маяковсковед, прочитал лекцию о поэте, приведя много неизвестных ранее фактов и параллелей. К сожалению, по техническим причинам не состоялась передвижная видеовыставка, которую привезла с собой Л. К. Алексеева – главный научный сотрудник Государственного литературного музея России, «Маяковский навсегда». Не открылось видео, но лекции Парниса хватило с лихвой, чтобы проникнуться мощью личности поэта и острым привкусом его стихов. Как писал сам Маяковский: «… снимая, громя и ворочая памятниками, мы показывали читателям Великих с совершенно неизвестной, неизученной стороны». Я, как прозаик, с любопытством и нетерпением ожидала чтения прозаических отрывков. Но московский писатель Л.А. Юзефович не читал, а все остальное как-то не произвело впечатления. На пароме явно лидировала поэтическая братия. После лекции Парниса мне показалось, хотя это может просто личным впечатлением, что вся дальнейшая поэтическая тусовка на пароме проходила под его незримым влиянием, возможно отразившемся в выборе стихов, возможно в манере чтения.

В этом плане наиболее выразителен оказался московский поэт А. Родионов, внешне также напоминавший Маяковского, крупный и громкоголосый, читавший корявые, поражающие темпераментом и жгучим чувством сопричастия стихи.

Вспомним «инструкцию» Маяковского, которую он написал для начинающих поэтов в статье «Как делать стихи». «Какие же данные необходимы для начала поэтической работы? Первое. Наличие задачи в обществе, разрешение которой мыслимо только поэтическим произведением. Социальный заказ».

Ага. Ясно. Слушаем Родионова: «Девочки пели в масках в церковном хоре Богородица выгони путина вон у Надежды Толоконниковой плакал ребенок а Достоевский не велел, чтобы плакал он и храм был страшен как панк-молебен и их тогда отвели в тюрьму красиво одетых нежных царевен под масками слез не видать никому все плакали тихо, но вой был жуток и лишь далеко в кирпичном кремле причастный к тайнам, плакал путин на что Федор Михалыч как раз положительно смотрел»

Это, конечно, не заказ, это веление души, но полученое не от начальства, а с улицы, от масс. У Маяковского: «Второе. Точное знание или, вернее, ощущение желаний вашего класса или группы, которую вы представляете, в этом вопросе, т. е. целевая установка». (Смотрим предыдущее стихотворение, оно в точку).

«Третье. Материал. Слова?. Постоянное пополнение хранилищ, сараев вашего черепа, нужными, выразительными, редкими, изобретенными, обновленными, произведенными и всякими другими словами». И этого у Родионова достаточно, например:

«Зеленая листва, поезда синие и белые
из окон вагона хороший вид на крысятник
прощай, говорю, Москва угорелая
я уезжаю в одинцовский бомжатник

я вижу новостройки, вижу бабенок
катящих коляски по тротуарам
пусть будет сыт и счастлив каждый ребенок,
а я возвращаюсь к одинцовским татарам

я вижу большие торговые комплексы
народ запасается на выходные алкоголем
гекалитры водки, тонны джинтоника
а я возвращаюсь к одинцовским троллям

я возвращаюсь в заповедник гоблинов
я возвращаюсь к себе на местность
я возвращаюсь к жителям Догвилля
сказать мягче мешает природная честность

у каждого округа свои неприятные черты
свой скелет в шкафу на каждой улице
везде свои челы, свои кроты
у каждого района своя кадров кузница

игровые залы с этнической музыкой
танцевальные кафе с экзотической ноткой
я возвращаюсь к одинцовским лузерам
чтобы забыть о своих неудачах за водкой

и светит мне свет в вечерней серости
и освещенное розовым мое лицо расплывается
это реклама того, чего я из-за бедности
еще в своей жизни не покупал ни разу» и т.д.

Как видим, вполне по-маяковски.

«Четвертое. Оборудование предприятия и орудия производства». Это мы пропускаем. Все, что Маяковский расписал на абзац, умещается теперь в одном планшете.

Зато: «Пятое. Навыки и приемы обработки слов, бесконечно индивидуальные, приходящие лишь с годами ежедневной работы: рифмы, размеры, аллитерации, образы, снижения стиля, пафос, концовка, заглавие, начертание и т. д., и т. д.»

И тут Родионов с его рублеными словами, странными, неожиданными образами и ассоциациями, с его манерой чтения, завываниями, заиканиями и тряской щек – все это бесконечно индивидуально и донельзя выразительно. Ну вот, хотя бы такое:

«Есть на нашей улице бывший магазин «Продукты»,
У которого закрашены белой краской окна.
Там на стенах висят кольца и крючья,
Там пытают поэтесс в чёрных кофтах.

По ночам они жалобно воют,
Или стонут монотонно и страшно.
А наутро я нахожу на помойке
Кофты чёрные их и водолазки,

Редко — чёрные трусы или лифчик.
И всегда поодаль, у остановки,
Вижу чёрненький автомобильчик,
У которого на окнах решётки.

Их привозят, видно, на этом экипаже.
Интересно, садятся ли они туда добровольно?
Иногда я вижу, как в пиджаке с чужого плеча на голое тело
Из бывших «Продуктов» выскакивает женщина
И бежит в сторону метро.
Один из мужиков, роющихся в помойке,
Рассказал мне, что эти женщины имеют отношение к литературе.
А точнее — это поэтессы в чёрных кофтах,
Для их отлова создана специальная структура.

«Ну зачем же их ловят и пытают? —
Спросил я с удивлением. — «Кому это вредит?»
«Потому что они стихи вслух читают», —
Он отвечал, и я понял, что не пи..ит.
Лишь однажды ночью я увидел,
Потому что лежал пьяный, как сейчас, или хлеще, —
Как у бывших «Продуктов» остановилась машина,
И из неё вышли две бабы, одетые абсолютно не в чёрные вещи.

И я понял, что жизнь более штука сложная,
Чем мог я даже когда-либо предполагать:
Если поэтессы перестали одеваться в чёрное —
Что уж теперь говорить, о чём мечтать!

Наверное, теперь нету смысла
Ни в чём, абсолютно ни в чём.
Дайте водки два ведра и коромысло,
Ну а мы уж как-нибудь донесём».

И опять же так далее. Корочее говоря, временной мост от Маяковского до Родионова в наличии имеется.

Из украинских поэтов я бы выделила О. Ильницкую и А. Стреминскую. Ильницкая прочитала стихотворение, которое по сравнению с теми, что я ранее у нее слышала, показалось мне шагом к более острому осмыслению действительности.

«Я читаю тебя и себя не в первый раз.
Голубого сухого льда не пугает пламя.
Я согласна глотать эту злую словесную вязь.
Отрастающие волосы нести, как знамя.
Только что я могу в нашем мире больших ножей.
Кривым зеркалом, отразившем не меня, а моих мужей.
В старом замке у самого Черного моря.
В новом платье изящном, сшитом для горя.
Ты, чужой и сильный, не поднимай
Соскользнувшую с плеч мою вдовью шаль.
Потому что и я уже будто —
Ускользнула в ту степь, где ковыльно и людно,
От скачущих с гиканьем «Сарынь на кичку»!
(Вы молчали ко мне, вы ни слова лично).
Это, видно, татаро-монгольское иго

Всех не то, чтоб рассОрило — рассорИло.
Потому что прошлое уже было.
Потому что я взрослая женщина, Боже.
…А старуха уже всё на свете может… И когда я лягу в чужую кровать Не любить, а еще страшней — умирать,
Во мне маленькая девочка гукнет беззубым ртом.
Как виновата я перед ней.
Не пощадившая даже своих сыновей.
Оставлявшая жизнь и любовь — на потом».

И нежные, текучие строки А. Стреминской, дарующие отдых слуху:

«Тот день наполнен мёдом был до края, осенним мёдом — светлым и тягучим. Жара ушла — сентябрь, отдыхая, писал стихи на всей листве летучей.

В тот день хотелось книги перечесть забытые, не вспоминать ошибок. Разлюбленных, обидевших не счесть, но всех простила я. А день был зыбок.

Он лёгким был и тёплым, как волна, нагретая у берега, как сено. Мы все омылись этим днём сполна, теплом мы исцелились постепенно.

И сохло быстро чистое бельё, и развевались простыни, как флаги неведомой страны, когда в неё вошли мы без геройства и отваги».

В последний вечер на пароме состоялся «междусобойчик» литераторов для осмысления происшедшего и подведения итогов. Каждый говорил какие-то правильные слова, о том, что надо делать в дальнейшем, чтобы фестиваль вышел за рамки чисто культурного мероприятия и превратился в событие более значительного масштаба, содействующего взаимопроникновению трех культур, взаимовлиянию творческого потенциала наших стран, возможности открытия новых имен в литературе и искусстве. На мой взгляд, я бы сделала следующее. В советское время все республики СССР имели доступ к высшему образованию в искусстве. Такие вузы, как ВГИК, ГИТИС, Литинститут им. Горького и другие были доступны всем республикам в равной мере. Украинские филологи, работающие в сфере русского языка, имели доступ к материалам Московского Института русского языка, Института мировой литературы и так далее. Нынче эти связи оборваны и литераторы, пишущие на русском языке и филологи остались вариться в собственном соку, в одном и том же котле много лет. Поэтому я бы превратила фестиваль «Шелковый путь поэзии» в плавучую лабораторию русского языка и литературы, проводя чтение стихов по вечерам, а в первой половине дня научно-практическую конференцию по теории языка и литературы, с докладами ведущих мастеров, содокладами по той же теме, и дальнейшим обсуждением этих докладов. Может это, в какой-то мере, компенсировало бы нам потери в области словесных искусств.

3. Батуми – город без кича.

В Батуми праздновали День независимости. На главной площади города состоялся парад, который принимали руководители города, потом танцевали девушки с изящными щиколотками, в национальных костюмах. Наши поэты поехали в Батумский университет, где слушали стихи грузинских поэтов, приехавших для этого из Тбилиси, и читали им свои. В последний раз в Батуми я была 10 лет назад и поразилась его нынешнему расцвету. С моря он кажется каким-то совсем заграничным, а не бывшим советским городом. Особенно вечером, когда каждое здание в своем стиле окрашено в разные, но гармоничные цвета. Центр и прилегающая к набережной часть города современны, красивы, чуть подалее можно найти очень бедные кварталы. Но они как-то вписываются в остальную массу зданий, потому что основная масса своеобразна, что предполагает поливариантность архитектуры. Множество домов в старогрузинском стиле, новые – в каком-то своем, батумском, что ли. На узких улочках между домами сохнет белье, как в итальянских фильмах. Под парусами простынь, наволочек, огромных мужских семейных трусов (женского белья не было, не в традициях на улицу вывешивать) бегают остроглазые чернокудрые дети, выкрикивая что-то гортанными голосами. Эти взрывные ГХ и ГРК, вылетающие из нежных детских горлышек были так трогательны! Удивительно красивые девушки, тонкие, в длинных черных платьях шли нам навстречу. В Батуми я не увидела ни одной женщины в безвкусной одежде, ее там, наверное, просто нет. Не завозят, она там не пользуется спросом. В маленьких магазинчиках, куда мы заходили за сувенирами, все поделки, даже самые дешевые, отличаются тонким художественным вкусом. Особенно поразили нас шали, которые ткут монахини Батумского женского монастыря. Их ткут из войлока, но они прозрачны на свет, каждая индивидуальна, невесома, на традиционно черном фоне расцветают розы в приглушенных тонах, вещь, которая может стать наследством, передаваемом от бабушки к внучке. Она вне времени. За два дня мы не заметили ни одного резкого выкрика, скандала, грубости. Ни одного пьяного. Зато доброжелательность повсеместна, разлита в воздухе. Официантка ресторанчика, куда мы зашли выпить кофе и съесть хачапури по-аджарски, вышла потом на улицу и провожала нас пол квартала на остановку маршрутки, идущей в порт. На одной из улиц старая женщина продавала яркие, сладко пахнущие цветы. Я остановилась отдохнуть. Женщина заметила, что я устала, и, встав с табурета, предложила мне сесть. Я отказывалась, было неудобно, женщина очень старая. Но она усадила меня, чуть ли не силой и терпеливо ждала, когда у меня «отойдут» гудевшие от долгой ходьбы ноги. Во все два дня пребывания в Батуми ощущение у меня было такое, словно я «дома». Если бы понадобилось, я бы спокойно отправилась куда-нибудь ночью одна, хотя, может быть, это и было бы неразумно. Но инстинкт опасности не предсказывал.

4. Сугубо личные впечатления.

Скромная, обаятельная женщина за стойкой ресепшена «Грейфсвальда», надела на встречу с командой морской китель с кучей приколотых наград и оказалась пассажирским помощником капитана. Или, как она себя называет, «помощник пассажиров». Татьяна Николаевна Павлова плавает с юности. Не было портов, где бы она не побывала. Довелось и с барракудой рядом несколько метров проплыть вблизи Кубы, когда команде разрешили купаться. И возить кубинских солдат в Анголу, где они «защищали независимость своей Родины», и откуда из них потом почти никто не возвращался. И плакать над 13-летним кубинским мальчиком, хваставшим своими двумя пулевыми ранениями, и так и не понявшим, почему тетя плачет. И вывозить от берегов Сомали освобожденных из пиратского плена моряков. В ее подчинении 10 человек команды, а на попечении 150 пассажиров, их безопасность, настроение и комфорт. Заботу Татьяны Николаевны мы ощутили на себе в полной мере. Казалось, что за нами, вдруг ставшими несовершеннолетними, наблюдает добросовестная няня. Зато и наград у Павловой во всю грудь. Медаль «За трудовую доблесть», Медаль «За трудовое отличие», «Ударник труда» (в советское время). На вопрос, какие рейсы ей нравятся больше всего, Павлова отвечает, что вот такие с творческими группами, которые раз в полгода устраивает и оплачивает «Укрферри», потому что во время них она знакомится с большим количеством творческих людей, слушала на пароме и Татьяну Боеву и джазовые импровизации Юрия Кузнецова. Второй, оставивший в сердце теплоту человек, был молодой дальнобойщик из Грузии. Простой шофер, сидевший с нами за столом в парходном баре, где я, желавшая вернуть атмосферу в 19-ый век, прочитала стихи грузинского поэта-романтика: «Не отвечай, к чему тебе достоинства чудесные, Покуда пылкость юную ты гонишь прочь, красавица! Ведь пламя чувства сладостней, чем все дары небесные, И ум и прелесть мертвенны, пока любовь не явится!» Молодой человек спросил: «Это чьи стихи?» Я ответила: Чавчавадзе. — Какого именно? — Александра. — А я больше Илью люблю, — сказал молодой грузинский дальнобойщик, и, вытащив айпод, показал мне снимки окрестностей Батуми, тот монастырь, где ткут шали монахини, и потрет молодого Ильи Чавчавадзе. Одного из певцов-романтиков замечательной, волшебной грузинской поэзии.

Одесса-Ильичевск-Батуми-Одесса

31 мая 2013 г

Виктория КОЛТУНОВА


Рубрики
- Виктория Колтунова: я так думаю Одесса новости Проза Одессы

Виктория Колтунова. КОШКИ

Кошки

Подходя к дверям своего офиса, Ольга увидела маленький пушистый комок, прижавшийся к бронированной двери. Она легко взбежала по ступенькам и присмотрелась к кусочку полосатого меха. Котенок, дрожащий то ли от холода, то ли от страха. Маленький еще, кошачий подросток.

Ольга, несмотря на обычную осторожность, взяла котенка на руки и осмотрела. Обычная, дворовая кошечка, только сильно дрожит. Может больна?

Ольга отперла своим ключом дверь, вошла внутрь, налила в блюдечко молока из холодильника и поставила блюдечко под стул, куда забился котенок. Не ест.

Ольга позвонила заму, отдала распоряжения на день, села в машину и поехала с котенком к ветеринару. Тот осмотрел малыша и сказал, что это кошечка, девочка, абсолютно здоровая, а дрожит просто от страха.

— Наверное, она впервые оказалась на улице. Кто-то выбросил из дома. Видите, она упитанная, чистая, без блох. Явно домашняя.

Ольга расплатилась с доктором и увезла котенка к себе. Не то чтобы ей нужна была дома кошка, но страх маленького существа не позволял ей снова оставить его на улице, и от кошечки, прикорнувшей в машине к ее боку, исходило какое-то нежное и ласковое тепло, которого Ольге не хотелось лишаться.

Дома она устроила кошке домик из картонной коробки, которую выложила кусками старого пальто, приготовила две мисочки, для питья и еды. Домик поставила в углу кухни.

Назвала нового члена семьи Люсиндой. Или Люси. А проще – Люсей.

И потекла их совместная жизнь.

По сути, Ольга обрела подругу. Люська провожала ее на работу, бежала до угла, а если Ольга уезжала машиной, то хотя бы до машины. Весь день сидела на окне и смотрела на улицу. Около шести вечера начинала проявлять признаки беспокойства, прислушивалась. Звук Ольгиной машины знала безупречно, стоило Ольге подъехать, как Люська опрометью сбегала вниз с третьего этажа, заводя свое мурлыканье еще в коридоре. Она очень громко мурлыкала, как паровоз. Если Ольга уходила недалеко и без машины, Люська провожала ее до угла и ждала там, обвив лапки хвостом. Завидев издалека, сразу же начинала мурчать, подбегала и «вела» свою хозяйку до самого дома.

Тихие, спокойные вечера были самым любимым временем их совместного общения. Ольга читала или смотрела телевизор, а Люська лежала у нее на груди, обхватив лапками шею.

Как-то Ольга заметила, что с тех пор как в доме поселилась Люська, у них с мужем стало меньше ссор и разногласий. Словно она смягчала их характеры своим теплым присутствием. Будто берет огонь на себя, однажды подумала Ольга.

Они прожили с Игорем восемь лет. Первые два года все было неплохо. А потом, откуда ни возьмись, пошли ссоры, недоразумения. Игорь все чаще приходил с работы злой и раздраженный и все больше напоминал Ольге ее вечно хмурого отца. Ольга догадывалась о причине — его бывшие сокурсники пошли в рост и чего-то достигли, тот в банке, тот в частном бизнесе, набирали силу, богатели, начали с ним обращаться снисходительно, как с недорослем. А Игорь застрял на одной ступени, и дальше у него ничего не получалось. Ольга понимала, что его гложет зависть и чувство неудовлетворенности собой. Она и жалела его, и слегка презирала за эту зависть и слабость, и злилась сама на себя за это чувство. Идти к Ольге в подчиненные он не хотел. И она не хотела. В бизнесе он был ноль и только мешал бы ей. Сама Ольга из «послушного козлика», как ее называл Игорь, превратилась в человека со своим мнением. Игорь утверждал, что его все устраивает, но в душе злился на жену. Ольга, хоть и сочувствовала ему, но перебороть себя ему в угоду тоже не могла. Если она считала нужным вложить деньги во что-нибудь, а он был против, из чистого желания показать себя, то она не могла допустить, чтобы благополучие семьи зависело от его глупых капризов. Чем дальше, тем больше отдалялись супруги друг от друга, и Ольга чувствовала себя одинокой.

Ее положение усугублялось тем, что отца она помнила плохо и мало. Он ушел из семьи, когда ей было 7 лет, а до того ею не занимался, и Оля видела его только по вечерам, вечно хмурого, недовольного жизнью, часто пьяного. Мать тоже девочку вниманием не жаловала. Страшно ревновала бабника-мужа, пропадавшего черт знает где, и винила, пусть скрыто, маленькую дочку в том, что из-за нее не может контролировать мужа, вынуждена сидеть дома, когда он шляется.

В конечном счете, Ольга привыкла к тому, что родители сами по себе, а она сама по себе. Любила она их тем больше, чем они ее меньше. Других-то родителей у нее не было, и девочка страдала оттого, что ее одноклассницы рассказывают всякие истории, как их любят и балуют папы и мамы, а она слова ласкового от отца с матерью не слышит. Все по делу, и в тоне приказа. А теперь и муж отдаляется от нее. Хоть сотрудники хорошо относятся, утешала она себя, понимая, что утешение это слабое и действует только, пока она им платит зарплату.

Только один случай из детства помнит она, греющий душу. Ей 16 лет, она стоит у зеркала и расчесывает свои густые волосы, а ее мама вышивает наволочку для подушки на диван. Обе поют песню Анны Герман «В жизни раз бывает 18 лет», их голоса так красиво сливаются в унисон, и эти несколько минут, пока они снова и снова выводили голосами нежную мелодию, запомнились ей как символ семейной жизни, как теплое воспоминание о матери. Других теплых у нее не было.

И была боль. За год до того, как Игорь и Ольга поженились, она сделала аборт, на который он ее уговорил. А потом врачи лишили ее всякой надежды на другого ребенка. Значит, кроме Игоря у нее больше никого близких не будет.

Накануне ее 30-го дня рождения Игорь снова пришел какой-то злой, напомнив ее всегда хмурого отца. Она не стала его ни о чем спрашивать, накрыла на стол, покормила. Села за отчетность, Люся прикорнула у нее на коленях, обволакивая легким мурчанием. Игорь смотрел ток-шоу Савика Шустера. Постепенно втянулся в разгоравшийся на экране спор.

Люська мне ближе Игоря, с раздражением подумала Ольга.

Утром, когда она проснулась, мужа уже не было. Он должен был приходить на работу к 9-ти, а она как начальник в свой день рождения, юбилейный, и вовсе приходить не собиралась.

Ольга полежала в постели, чувствуя на сердце тоску.

У меня все хорошо, успокаивала она себя, работа, семья, это просто моя распущенность, как говорила мама. Надо взять себя в руки.

Она подошла к окну. Ее родная улица и в 30 лет выглядела точно так же, как и в ее казавшееся далеким детстве, разве что обветшала.

Внезапно по лицу Ольги покатились дробные слезы.

— Мама, мама, — зашептала она окну, — ну почему ты меня не любила, почему? Разве я была плохая? Разве огорчала тебя, разве я сама тебя не любила? Почему так, почему я не помню ни одного разговора с тобой по душам, ни одного совета как жить, ты бросила меня в эту жизнь, как за шкирку, я барахталась всю жизнь сама, но это же несправедливо, мама! Ты так нужна была мне! Ведь ребенок, он маленький, и не может жить без материнской заботы. А потом ты ушла, и я не знаю, помнишь ли ты меня вообще там, где сейчас находишься, или снова и снова думаешь только об отце. А я? Мамочка, я так любила тебя, я знаю, что именно в этом была моя ошибка, никогда нельзя любить кого-то сильнее, чем он любит тебя, потому что все то, что дается в избытке и задаром, то не ценится! Кроме тебя у меня вообще никого не было в жизни, и Игоря у меня нет, никого у меня нет, и тебя нет, и мне так плохо, мама. Пусть бы ты такая суровая, как была, пришла ко мне хоть на минутку! Я скучаю по тебе, мама, даже по такой, какой ты была.

Ольге было горько, она отошла от окна, легла на кровать и в голос заплакала. Все равно никто не слышит и не видит. Можно дать себе волю. Поплакав, она уснула на боку, сложив под щекой обе ладони и подогнув под себя ноги.

Внезапно она ощутила что-то теплое у спины, привалившееся к ней. Ольга не просыпалась, но ей показалось, что это ее покойная мать сидит около нее на кровати, прижавшись теплым боком к ее спине, и тихо говорит ей: не думай так, доченька, я очень тебя люблю. Очень.

Ольга проснулась. Матери около себя не обнаружила, только Люська привалилась к ее спине, грела ее, и смотрела на нее внимательно желто-зелеными глазами.

Это мне приснилось, подумала Ольга, Люся теплая, прижалась ко мне, вот и приснилось, что это мама. Нет у меня мамы, и мужа нет, есть только кошка.

Ольга взяла Люську под лапки, обвила ими свою шею и прижала Люську к себе. Почувствовала своей грудью, как часто бъется маленькое кошачье сердечко. Испугалась, не заболела ли? Потом вспомнила, у кошек сердцебиение 138 ударов в минуту, у людей 120, значит, все в порядке. Люська вытянула мордочку и уткнулась ротиком в ее щеку.

Несколько дней Ольга не могла все-таки избавиться от мысли, что во сне к ней приходила мать, что она, там, где она сейчас есть, раскаялась в холодности к дочери и пришла ее утешить.

Это ощущение крепло день ото дня. И, в конце концов, превратилось в убеждение. Ольга была уверена, что мать вернулась к ней, и незримо находится в квартире. В виде какого-то фантома, что ли. Она ощущала это в общей атмосфере дома, в собственном непонятном умиротворении, что на нее снизошло.

Однажды, гладя Люсю по полосатой рыже-серой шерстке, проводя рукою по теплой спинке, сотрясавшейся в такт громкому мурлыканью, Ольга подумала, а ведь это ощущение вернувшейся матери возникло не тогда, когда она спала, и мать приснилась ей, а еще раньше. Она проанализировала свои чувства и решила, что все правильно, несколькими неделями ранее она подумала, что Люська вносит теплоту и спокойствие в их с Игорем маленькую семью.

А уже потом ей приснилась мать, когда она плакала и звала ее как в детстве, и с тех пор появилось ощущение вернувшейся в дом заботливой, любящей мамы.

А что, если… мысль абсурдная конечно, но если… Люси и есть ее мама, воплотившаяся в кошку? Или хотя бы посланец ее матери? Может, там, на небе, мать раскаялась, особенно после того, как Оля плакала у окна и мать, наверняка ее слышала и видела оттуда, с неба. Ей стало жалко дочь, и она послала это маленькое создание или сама пришла в ее облике? Нет, Люська появилась раньше. Стоп. А не потому ли, что уже появилась Люся, ей пришлось пережить те воспоминания? И плач ее, не был ли провозвестником того, что в ее семье уже произошли перемены?

Как бы то ни было, с тех пор Ольга стала по-особому относиться к Люсе, и в ее душе поселились тепло и постоянная, нежная радость.

Но однажды, возвращаясь домой с работы, Ольга не увидела на углу знакомый полосатый силуэт. Не было Люськи и дома. Соседи не видели ее с утра.

Ольга в панике обежала все прилегающие кварталы. Сбегала на Новый рынок, вдруг кошке захотелось рыбки, торговки рыбного корпуса всегда подкармливали чужих котов. В интеллекте Люськи Ольга уже не сомневалась, а кошки, проходящие со стороны рынка, облизывались, и пахли рыбой, так что она вполне могла сообразить, куда бежать за лакомством. Но Люськи не было и там.

Ольга в отчаянии вернулась домой. Игорь, с его неуклюжими утешениями типа, другая будет, вызывал у нее только раздражение.

А в это время…

В это время Люська, мягко перебирая лапками, бежала по тротуарам Французского бульвара, мимо старых Одесских санаториев, в сторону Аркадии. Она очень осторожно проходила перекрестки, и хотя в Аркадию ближе было через проспект Шевченко, но кошка выбрала именно этот путь, он был безопаснее, да и красивей тоже.

Пробежавшись по дну маленького зеленого оврага уже в самой Аркадии, поскольку там можно было скрыться в кустах, Люська выскочила на склон и промчалась вправо, в сторону 16-ой Фонтана. Спустилась по склону между зарослями и нырнула в незаметный ход, вырубленный в рыжеватой песчаниковой породе. Это был вход в катакомбы.

Люська промчалась по подземному коридору, свернула направо, еще раз направо, осмотрелась. Ее глаза, отличающие в темноте сплошную породу от проходов, и обоняние довольно хорошо подсказывали ей направление.

Наконец, она свернула в едва заметный маленький лаз, в который не могло бы пролезть более крупное животное, не говоря о человеке, и оказалась в пещере. Несмотря на отсутствие источников света, в пещере можно было различить стены, слегка мерцавшие голубыми искрами. Посередине пещеры с потолка свисала веревка, вроде двух свитых вместе лиан. Люська подскочила, ухватилась за веревку и легко взбежала по ней вверх.

Выскочила в круглое конусообразное отверстие вверху и оказалась в большом зале, ограниченном матовыми стеклами, сквозь которые струился мягкий белый свет. По стенам зала стояли невысокие шкафчики, вокруг сновали люди в длинных одеждах, а также коты и кошки всех мастей и пород.

Люси подошла к одному из шкафчиков, встряхнулась и сбросила с себя кошачью шкуру. Выпрямилась. И вот она уже не кошка, а красивая молодая женщина. Из шкафчика она достала балахон той же расцветки, что ее шкурка, надела на себя. Балахон застегивался на левом плече застежкой с блестящими камнями и такой же застежкой на левом боку.

Люси прошла в следующий зал. Там раздавалось мягкое жужжание голосов, на скамьях, расположенных амфитеатром, как в университетской аудитории, сидели люди разного возраста в балахонах расцветки кошачьих шкур.

У стены стол, за ним в кресле восседал Он, их Руководитель, в белом балахоне, застегнутом на плече и боку алмазными застежками.

Он просматривал что-то в рукописной книге, лежащей перед ним на столе.

Люси прошла к своему месту на скамье и села. Прозвучал гонг. Говор в зале стих, все сосредоточились на Руководителе, который поднял голову и посмотрел на них.

— Приветствую вас, господа. Сегодня у нас годовой отчет. Прошу. Кот Рыжун, начнем с вас.

— Я душа умершего архитектора Карпова Николая Андреевича. Приставлен к главному архитектурному управлению города. Курирую его уже три года. Проживаю под лестницей. Отношение ко мне ровное, хорошее. Новости за последний год — принято Постановление о застройке склонов. Это закроет нам вход в туннель. Других новостей пока нет.

В зале поднялся шум, зазвучали взволнованные голоса.

— Тише, тише, Господа. Эту новость мне уже донесли. Будем искать обходной путь. На километр ближе к 16-ой Фонтана можно прокопать новый туннель. Там стенка катакомб подходит близко к морскому обрыву. Вы остаетесь опекуном Управления на следующий год. Садитесь.

— Кот Баюн, прошу.

— Я душа покойного сварщика Ивана Демидовича Круглова. Опекаю своего маленького внука Петю. Проживаю на кухне. Он замечательный мальчик. Мы с ним друг к другу очень привязаны. Недавно никак не мог выучить урок по математике. Очень боялся учительницы. Я успокаивал его, мурлыкал, пока он не перестал нервничать. Ребенок успокоился и все пошло, как надо. Еще. Я знал, что если он в воскресенье пойдет гулять, его побьют мальчики из другого двора. Спрятал один ботинок за кухонным шкафчиком, пока искали, опасность миновала, чужие мальчики ушли. Прошу продлить мне срок пребывания у внука на следующий год.

— Хорошо. Принимается. Кошка Чернуха. Прошу.

Поднялась женщина лет 50-ти с озабоченным, даже замученным, как отметила про себя Люси, лицом.

— Я душа умершей Елены Петровны Пинчук. Опекаю бывшего мужа Андрея Пинчука. Проживаю в сарайчике. Отношение ко мне среднее. Он пьет. Я по мере сил стараюсь ему помочь. Отвлекаю, создаю уют в доме. Несколько дней назад опрокинула на столе открытую бутылку с водкой, чтобы ему меньше досталось. Получилось.

— И он вас избил, так?

Чернуха опустила глаза в пол.

— Да.

— Кошка Чернуха, у вас же есть и другие родственники на Земле?

— Есть дочь Ольга. Замужем. 30 лет. И зять Игорь.

— Так почему вы не хотите опекать свою родную дочь? Эта пьянь, ваш бывший муж, который довел вас до инсульта, и вы умерли на полу в коридоре, пока он в беспамятстве храпел на кровати, неужели на ваш взгляд, заслуживает большей заботы, чем молодая женщина, которой вы дали жизнь?

— Он пропадет без меня, — угрюмо сказала Кошка.

— Туда ему и дорога. А ваша дочь нуждается в вас. Вы не дали ей тепла и ласки в детстве, так дайте его сейчас.

— Он пропадет без меня, — еще раз, упрямо проговорила Чернуха. — Я прошу вас, дайте мне еще год.

— Задача умерших людей, которым дана честь превращаться в кошек, — опекать на Земле своих близких. Заботиться о них и дарить им ласку. Вы – черная кошка. Вы должны переходить дорогу человеку, когда его подстерегает опасность, и предупреждать тем самым, чтобы он был осторожен. А вы вместо этого взвалили на себя заботу о недостойном человеке. Вы не выполняете своей миссии, Кошка Чернуха. Или идите к дочери, или я лишу вас звания кошки.

— Нет, нет, не делайте этого, — завопила Чернуха. – Прошу вас, дайте мне еще год. Я постараюсь его исправить, внушить ему, чтобы он меньше пил.

— Горбатого могила исправит, — сказал Руководитель, делая пометку у себя в книге. – Ладно, я даю вам год. Но это последний. Если он не станет меньше пить под вашим влиянием, в чем я очень сомневаюсь, уйдете в сонм обычных отлетевших душ. Кошки из вас все равно не получается. Хорошей кошки.

— Так, далее. Кошка Люсинда, прошу. Вы у нас на первом годовом отчете, так?

— Да, — прошептала потрясенная Люси. Вот кто такая Чернуха! Оказывается это мать ее дорогой подопечной Ольги.

— Кошка Люсинда, отвечайте, что вам удалось добиться за год.

— Я… я стараюсь окружить мою подопечную теплом и лаской, чтобы восполнить ту любовь, которой ей не хватает в жизни. Ее муж холоден к ней, и она никогда не знала любви ни родителей, ни детей, своих детей…

Люсинда разрыдалась.

— Прекратите плакать, Кошка Люсинда, успокойтесь. Она сама виновата. Она сделала аборт, когда была беременна своим первым ребенком — вами. Пошла на поводу у своего мужа, не проявив достаточной твердости, чтобы защитить вас. Она могла настоять на своем, и стать лучшей матерью, чем ее покойная родительница. Но вместо этого она совершила смертный грех убийства. Вы – душа ее нерожденной дочери, и вы совершенно не обязаны заботиться о ней. Наши кошки – это души тех, кто умирает своей смертью, либо от руки чужих людей, и возвращаются на землю, чтобы быть с теми, кого любили при жизни, помогать им жить дальше. Но ваша мать Ольга сама добровольно убила вас. Вы не обязаны ни любить ее, ни заботиться о ней, это против наших правил.

— Но я все равно люблю ее, я простила ее, — я хочу быть с ней! Прошу вас, Руководитель!

— Зачем вам прощать свою убийцу? Вы не обязаны. На земле кошек подстерегает множество опасностей. Вас могут отравить злые люди, и вы умрете снова, в страшных мучениях. Вы можете попасть под машину. В конце концов, сама ваша подопечная может выбросить вас на улицу, где кошек подстерегают голод и холод. Зачем это вам. Жизнь на Земле очень тяжела. Вы уже один раз погибли мученической смертью и заслужили жизнь безгрешного существа в сонме отлетевших душ. Вы можете дослужиться до ангела. А вместо этого избираете судьбу маленького животного, которого всякий прохожий может пнуть ногой. Я не советую. Вернитесь к нам.

— Нет, Руководитель, нет. Она избавилась от меня, жестоко избавилась, я претерпела страшные мучения, пока не отлетела моя душа, но я все равно не могу отрешиться от нее. Я помню эти страшные муки, когда железные щипцы рвали мое тело в ее утробе, и я вопила к Богу, чтобы поскорей закончилась эта пытка, и я умерла бы. Но она — моя мать, даже такая, какая есть. Отпустите меня к ней! Поймите, она видит во мне свою покойную мать, которую воплотила Кошка Чернуха, но Чернуха не хочет к ней идти, она хочет остаться около своего бывшего мужа. А если я не вернусь к Ольге, она снова потеряет ту, которую, как думает, обрела. Прошу вас, не дайте ей снова потерять мечту. Пусть даже я не ее мать, а ее дочь. Муж ее не любит, у нее никого нет, кроме меня. Прошу вас, Руководитель. Я люблю ее! Я простила ей все, простила и люблю!

Через два дня после того, как пропала Люська, Ольга, возвращаясь с работы, увидела ее, терпеливо ожидающую на коврике у двери. Ольга схватила ее, прижала к себе. Снова ощутила частое биение ее сердечка, теплоту и шелковистую мягкость шерсти. Люська уткнулась мордочкой в ее шею и успокаивающе замурлыкала.

Я с тобой…

8 декабря 2012 г.

Виктория КОЛТУНОВА


Рубрики
- Виктория Колтунова: я так думаю Проза Одессы

Виктория Колтунова. Крушение

Крушение

Перрон блестел от дождя, пассажиры перешагивали мелкие лужицы, таща за собой чемоданы на колесиках, колесики расплескивали воду крохотными фонтанчиками. Воздух был свеж, и вокзальный шпиль четко выделялся в серо-голубом небе.

Чиликов бодро подкатил свой небольшой сак к входу в вагон, поднял его наверх. Проводник посмотрел билет, кивнул – проходите.

Его место было 37-ое, последнее купе. Ладно, не плацкартный, туалетом пахнуть не будет. Тем более что вагон новехонький, с панелью лампочек над дверью и современным сливом в туалете.

В купе уже было два пассажира – пожилой бывший военный, в форме, с которой были спороты погоны и второй, в штатском, который усиленно бил военного по спине, так как тот подавился куском колбасы. Колбаса была разложена на столике и яростно благоухала чесноком.

— Чего не хватало, — подумал Чиликов, — всю дорогу буду чеснок нюхать. А потом еще самогонку вытащат, тоже сивухой понесет. И толку, что туалет новый, все равно запахи.

Чиликов был очень чувствителен к запахам и с трудом их переносил.

Военный справился с колбасой, и штатский обернулся к Чиликову.

— Добро пожаловать в нашу компанию, — третьим будете.

— Не хватало еще третьим на самогон, — с неприязнью подумал Чиликов, но вскоре понял, что слово «третий», относилось только к количеству обитателей купе. Он втащил свой сак, положил его под нижнюю полку и снял куртку.

В купе появился четвертый пассажир, с золотым перстнем на пальце, в длинном распахнутом пальто и костюме под ним. В руках он держал кожаный коричневый кейс. На вид, довольный жизнью интеллигент.

— Управленец какой-то, — подумал Чиликов.

Поезд тронулся и, мягко постукивая на рельсовых стыках, покатил из Киева в Одессу.

Чиликов стоял у окна и смотрел на пролетавшие за стеклом пейзажи. Справа налево наплывала громада леса, местами черного, уже облетевшего, местами еще красножелтого. В крайнем углу окна промелькнуло на вершине осины огромное воронье гнездо, похожее на несуразную женскую шапку. Между деревьями показалась прогалина, уходящая вдаль, видно грейдерная дорога, освещенная луной, таинственная, влекущая, и Чиликов ощутил тепло в груди. «Моя родина, подумал он. Это моя родина».

Стук, перестук, тук, тук – стучали колеса.

— У вас лицо провидца, — услышал он за своей спиной.

Рядом стоял пассажир в костюме управленца.

— Не помешаю? — поинтересовался незнакомец. – Кроме вас тут, наверное, поговорить не с кем, — предположил он.

— Ну, почему же, — вежливо отозвался Чиликов. – Наши попутчики вполне разумные люди.

— Я вчера смотрел украинскую версию «Битвы экстрасенсов». Там был один парень -экстрасенс, очень похожий на вас. Потрясающая программа, я смотрю все выпуски. Кстати, вы верите в экстрасенсов?

— Я верю в экстрасенсорику, но не верю в телевизионные шоу. Там все игра. По предложенному и заранее хорошо расписанному сценарию.

— Жаль, — огорчился попутчик, — жаль, что вы не верите в экстрасенсов. Эта вера помогает мне жить и работать.

— А кем вы работаете?

— В Институте управления. Мы разрабатываем рекомендации для политиков. Я очень люблю свою работу, потому что вижу результат. По чуть-чуть, но мы, теоретики управления, движемся вперед и приносим пользу стране. Улучшаем жизнь.

— Что-то незаметно, — не без сарказма отозвался Чиликов.

— Вы просто неверующий в добро человек. Иначе заметили бы. Вот и в экстрасенсов не верите. Мечты у вас нет.

— Но я же сказал, что в экстрасенсорику я верю, я в телешоу не верю. Это же разные вещи, — начал сердиться Чиликов.

— Да-аа, жаль. Жаль, что вы не верите в экстрасенсов.

— Послушайте, а вы действительно читаете лекции в Институте управления? – поинтересовался Чиликов.

— Почему же вы в этом сомневаетесь? – Удивился тот. — 12-го у меня семинар со слушателями, пропущу вас, если придете. Заходите, — пригласил он.

— А потому что ты дурак, — подумал про себя Чиликов. – Вот и управление страной у нас такое.

Он вошел в купе. Там тоже шел оживленный разговор. Тем более оживленный, что в купе вошла и уселась на койку Чиликова девушка, которая ожидала очереди в туалет. Дверь купе была открыта, соседи Чиликова позвали ее посидеть, пока подойдет ее очередь.

— А я сказала, что не буду петь «День победы». У меня меццо. Я очень люблю свой хор, но петь эту песню захватчиков Украины не буду.

— Да ты, милая, распропагандированная, — кипятился бывший военный. – Какие к черту захватчики? Я чистокровный хохол, отбарабанил в ПВО Советской Армии от звонка до звонка. Распустились тут… Наши отцы Украину от немца освобождали, чушь несешь, ну точно, ума как у всякой… женщины.

— Украина была свободной, пока в нее красные части не вошли. У нас была вольная УНР, а стала подчиненная, второстепенная территория, уложили ее под советскую власть. Под голодомор пошла, как под нож.

— Да ты-то чего там знаешь? Еще, небось, и мамка твоя тогда не родилась.

— Брейк, брейк, — попытался навести мир Чиликов. – Успокойтесь, товарищи. Лучше давайте чаю попьем, вон проводник разносит.

Улыбчивый проводник внес в двух руках сразу четыре стакана с дымящимся чаем, предложил печенье и шоколад. Девушка оскорбленно удалилась в освободившийся туалет. Военный отказался от поездного довольства и попытался снова вытащить свою чесночную колбасу и угостить ею попутчиков, но Чиликов взмолился, не кормить всех на ночь, так как это вредно, имея в виду, прежде всего, запах.

За чаем принялись рассказывать анекдоты. Сначала приличные, потом пошли довольно скабрезные. Рассказывали в основном, бывший военный и его друг в штатском, как оказалось, его нынешний сотрудник. Управленец с удовольствием хохотал. Чиликов улыбался.

— Женился осел на иностранке, на зебре, — рассказывал штатский, — после первой брачной ночи спрашивают его другие ослы, ну и как она, зебра-то? — Да ничего не получилось. Такая дура попалась. Всю ночь уговаривал снять пижаму, а она ни в какую, — отвечает осел.

Смех в очередной раз потряс маленькую компанию.

— А вот еще, — вернулся муж из командировки. А жена в постели с чертом лежит. Настоящим, рога, копыта, все как полагается…

Чиликову стало скучно. Он вышел и прошелся по коридору направо, к купе проводника. В следующем за ними купе ехали две толстые одесситки, как можно было определить по их говору. Они разложили на столике обильную снедь и громко делились сведениями о своих детях, которые в это время перекидывались на верхних полках подушками. Далее ехали четверо молодых парней в спортивной одежде, с рюкзаками валявшимися на полу, явно то ли на соревнования, то ли с них. Еще дальше, два молодых человека, лежаших с нетбуками на животе и быстро, сосредоточенно, водивших по ним пальцами. Короче говоря, компания разношерстная, но до самого конца вагона Чиликов не усмотрел ничего интересного и вернулся к себе. Там разговор снова перешел на ушедшую девушку и ее взгляды.

— Конечно, — сказал управленец, — в том, что СССР был кровавой деспотией, она права. Но не захватчики, конечно.

— Да где там кровавой. В лагерях, да, миллионы сидели, лес рубили, но те, кто оставались на свободе, жили очень хорошо, — ответил штатский. — Все копейки стоило, а социальные блага какие у нас были, и бесплатно.

— Только рта открыть нельзя было, — вмешался управленец, — свобода на клаптике собственной кухни.

— Странно, — подумал Чиликов, — почему все социалистические режимы обязательно кровавые? Хотя, вот же, в Скандинавии сейчас у всех социалистические режимы, но живут они хорошо, свободы даже побольше, чем в капстранах. Наверное, не в строе дело. Дело в революции. Вот, в чем дело. Если власть пришла к власти насильственным путем, она будет уничтожать всех возможных конкурентов. Кто-то сказал, что всякая революция пожирает своих детей. Очень правильно сказано.

— Но не сравнить же с Пол Потовской или корейской. В СССР миллионы сидели в лагерях, а миллионы наслаждались бесплатным отдыхом в санаториях. А у Пол Пота все крестьяне поголовно батрачили на полях под страхом смерти. Не только крестьяне, но и интеллигенция в порядке перевоспитания, так сказать. Упразднили деньги, отменили зарплату, запретили свободное перемещение людей, разлучили семьи. А как же! Строили коммунизм, деньги-то зачем?- сказал штатский.

— Да, — согласился бывший военный. – Из всех социалистических стран в СССР был, наверное, самый мягкий климат. Может поэтому, в Союзе удалось воспитать такую светлую, духовную общность, как советский народ. Это самое большое завоевание Союза, и выигранная война, конечно. Но вообще-то все, что ни делается, все к лучшему.

— Какая чушь, — подумал Чиликов. – Смерти, войны, катастрофы, тоже к лучшему? Ребенок умер от пневмонии, это тоже к лучшему? И вообще, зачем это все? Какие пустые разговоры!

Но из вежливости кивнул головой.

— Да-да, конечно, вы правы.

— Однако, возвращаясь к революциям, — думал Чиликов. — Революция не происходит сама собой. Революцию делают люди, которые в нее пламенно верят. Иначе бы у них ничего не вышло. Идея. Вот во что они верят. Людям нужна идея. Человек должен жить в идее, она держит его как панцырь, без идеи он погибает. А бездумные, как они живут? Есть же и такие.

— Скажите тогда, почему за один август 91-го года эта общность превратилась в свою противоположность? – спросил он. – Откуда вылезла вся эта пена, эта мерзость?

— Не знаю, честно говоря, — растерялся военный. – Я и сам об этом думал, но ответа не нашел.

— Потому что народу поменяли идею. Он жил светлой идеей всеобщего братства и духовной чистоты, а взамен народу предложили другую идею – живи для себя, как в последний день, и он ее принял, — отозвался Чиликов.

— Эге, уважаемый, — вмешался управленец, — значит, вы считаете народ аморфной массой, идущей вслед за лидером, куда он поведет, не рассуждая?

— Не за лидером он идет, а за предложенной ему идеей. Лидер может быть любой, сам народ его обожествит, если поверит в его идею. Вспомните похороны кровавого диктатора Ким Чен Ира. По телевизору видели. Люди рыдали, падали на землю, бились головой об асфальт, завывали. Со стороны было смешно и страшно смотреть. Одного из генералов, Ким Чоля, казнили за то, что он позволил себе напиться во время стодневного траура по вождю. И как казнили, расстреляли из миномета, чтобы от него не осталось ни пылинки. Так приказал наследный вождь корейского народа, сын покойного, Ким Чен Ын. Но если завтра какой-нибудь другой Ким предложит другую идею и сможет убедить народные массы в ее правильности, то эти массы с негодованием отвернутся от мавзолея с останками двух предыдущих лидеров и расстреляют третьего.

— Да вы совсем людей не уважаете, — возмутился военный, — знаете-ка что? Давайте спать. Нам с товарищем в Казатине сходить, совсем ничего ехать осталось.

— А вы до Одессы? — Обратился он к управленцу.

— Нет, я выйду тоже ночью, но дальше, в Виннице. Читаю там утром лекцию в горисполкоме руководящим товарищам. А вот наш четвертый попутчик, едет до самой Одессы, он мне уже признался.

Чиликов кивнул. Вся четверка принялась стелить постели.

Проснулся он, услышав какой-то шорох в купе. Приоткрыв глаза, в полутьме ночника увидел, как собирают свои вещи бывший военный и его товарищ. «Значит, скоро Казатин, подумал Чиликов. А там и Винница. А эти двое хорошие люди. Вот так познакомишься на пару часов, потом и не встретишь никогда, а жаль. В поезде попутчики проходят, как пейзаж за окном. Вжик и нету».

В окно снова влился свет вокзала и Чиликов, приподнявшись на локте, увидел как стремительно и деловито идут по перрону люди, таща свой багаж. Это Винница, узнал он здание. Управленец собрал в кучку свое постельное белье, попрощался с Чиликовым за руку и пошел к выходу. Чиликов закрыл за ним дверь купе на защелку и вновь погрузился в дремоту.

Внезапно что-то заставило его сесть на постели. Перестук колес и дребезжание стремительно катившегося поезда изменили свой тембр, так словно бы вагон был пустым.

Чиликов встал и вышел в коридор. Его удивила легкость, и дребезжание, с которыми вагон бежал по рельсам.

«Стук, перестук, тук, тук», как и раньше, но все-таки как-то не так.

Чиликов прошел по коридору. Двери всех купе были открыты. Нигде никого.

«Странно, подумал Чиликов, неужели все-все сошли в Виннице? Значит, я один еду до Одессы? И так тихо сошли, я ничего не слышал. Или между Казатином и Винницей есть еще станции? Фастов, что ли? Нет, Фастов до Казатина».

Он оглядел пустые купе. Кое-где валялся брошенный мусор, объедки, где-то лежали сложенные в кучку постели. И никого.

Чиликов поглядел на часы. Четыре часа, за окном промозглая зимняя темень. «Ну, ладно, нет людей и не надо. Скоро по времени Раздельная, а через час после нее – Одесса, подумал он». И пошел досыпать.

Проснулся с ощущением, что пора вставать – он уже почти дома. За окном темно, стучат колеса на стыках рельс. Летим на полном ходу, но еще до Раздельной не доехали. Значит, поезд опаздывает. Интересно, на сколько. На перроне его будет ждать компаньон по их совместному мелкому бизнесу. Подождет, ничего ему не будет.

Время шло. Раздельной не было. За окном все так же пролетал темный лес.

А ведь около Раздельной лесов нет, внезапно подумал Чиликов. Там уже степь. Значит, нам еще и до Раздельной далеко.

Он пошел к проводнику. Тот стоял в своем купе и протирал полотенцем чистые стаканы.

— Опаздываем? – Спросил Чиликов.

— Да, вроде, — ответил проводник.

— А на сколько?

— Бог его знает.

— До Раздельной далеко?

Проводник выглянул в окно.

— Далековато.

Неудовлетворенный скупыми ответами, Чиликов пошел досыпать.

Через полчаса проснулся от смутной тревоги. Поезд мчался по рельсам. За окном темно. Чиликов глянул на часы. Четыре часа. Черт, часы стали что ли. Он потряс их, батарейка села, наверное.

Пошел к проводнику. Тот сидел у себя, положив голову на сложенные руки. При звуке шагов Чиликова поднял голову.

— Мне надоело ехать, — улыбаясь, сказал Чиликов.

— Мне тоже, — ответил проводник.

— Вам от начальника поезда информации не было, может где-то авария, и мы объезжаем, — спросил Чиликов.

— Не было.

— Странно. А где остальные пассажиры? Где они вышли? Я не заметил.

— Они вышли на своих станциях. А я вот из-за вас тоже еду.

— Не понял, — поежился Чиликов. – Ничего не понял. Что значит, из-за вас?

— Да то значит, что это ваш личный поезд. А я вынужден ехать с вами, потому что это моя работа.

«Сумасшедший какой-то!»

Чиликов потоптался у входа в купе проводника и поплелся к себе. Лег на койку и стал думать. Внезапно в голову ему пришла мысль. Он вскочил, сложил свои вещи, взял саквояж и направился в соседний вагон, по направлению к хвосту поезда. Там, небось, все нормально, с ними я доеду. А этот вагон такой же сумасшедший, как и его проводник.

Чиликов открыл дверь в тамбур, совершил переход по разъезжающимся пластинам и шагнул в соседний вагон.

Он был пуст.

Светились лампы под потолком купе и коридора. Все двери открыты. Койки аккуратно подняты. И никого. У Чиликова похолодело за грудиной. Он быстро прошел этот вагон, вошел в следующий… пусто. В панике пробежал до последнего, попытался открыть дверь, выходящую в торец вагона – заперто.

Вернулся к себе. Снова побежал к проводнику.

— Объясните мне, все-таки, мы куда-нибудь едем?

— Нет.

— И что все это значит?

Проводник подвел его к окну.

— Посмотрите.

Чиликов глянул в окно. За стеклом пролетали пейзажи. Справа налево наплывала громада леса, местами черного, уже облетевшего, местами еще красножелтого. В крайнем углу окна промелькнуло на вершине осины огромное воронье гнездо, похожее на несуразную женскую шапку. Между деревьями показалась прогалина, уходящая вдаль, видно грейдерная дорога, освещенная луной, таинственная, влекущая. Чиликов ощутил страх. Это была та же картина, что и та первая, когда он впервые выглянул в окно, а сзади стоял управленец, и еще все было в порядке.

Мы едем по кругу и вернулись на то же место? Чиликов пробежал вперед по вагону и выглянул в окно, тот же пейзаж. Значит, не по кругу, значит, на месте? Но поезд же едет, стучат колеса. Вагон раскачивается и слышен мерный стук.

Стук, перестук, тук, тук…

Чиликов выбежал в тамбур, рванул на себя дверь и высунулся наружу. Его обхватило упругим ветром, швырнуло назад. Внизу, у рельсов, бешено мчалась черная земля. Нет, выпрыгнуть нельзя, разобьешься. Выхода нет.

— Нет, вы мне все-таки расскажите, что это значит, — взвизгнул Чиликов, снова появившись в купе проводника. Тот сидел, подперев голову рукой, но при крике Чиликова поднял на него глаза.

— Не кричите, не поможет. Это ваш личный поезд и вы не выйдете отсюда, пока не осознаете…

— Что я должен осознать? Я простой человек, средний, понимаете! Средний класс, среднестатистический человек. Я пересичный украинец, вот я кто! Что вы хотите от меня? И вообще, кто вы такой? Что вы о себе вообразили? – кричал Чиликов.

— Называйте меня Железнодорожник, — ответил проводник. – А кто я такой, для вас неважно.

— Ах, это для меня неважно! Скажите на милость! Я не достоин знать, кто и почему засунул меня в этот идиотский поезд!

— Наоборот. Как раз вы достойный человек. Думающий. Поэтому оказались здесь.

— Спасибо! А те, кто живут сегодняшним днем, не думая о «завтра», не думая вообще ни о чем, живут коровьим существованием от жвачки до жвачки, у тех, конечно, никогда ничего плохого не случается.

— Не такое уж вы исключение. Но сегодня выбор пал на вас.

— Я не понимаю, кто вы и что происходит. Но я умоляю, скажите, что мне делать. Я домой хочу.

Последние слова Чиликов произнес почти жалобно.

— Вы думающий человек. Но думать мало. Надо отстаивать свою точку зрения. Вот зачем вы вчера согласились с тем, что «все, что происходит, все к лучшему»? Ведь вы же так не думаете.

— Не думаю. Но зачем устраивать скандал и выводить человека из иллюзий. Ему так легче жить.

— А вы думали о том, куда может завести иллюзия? Это очень опасная вещь.

— Я не борец. Это меня не касается. Я знать ничего не хочу.

— Потому вы и здесь. Этот поезд – ваша иллюзия, из которой вы не хотите выйти и помочь выйти остальным.

— Что значит, этот поезд — иллюзия? Он едет, стучат колеса. За окном проносятся пейзажи. Единственная иллюзия здесь – это вы и ваши глупые речи.

— Но вы же сами видите, пейзаж за окном один и тот же. Подумайте, мог ли бы настоящий поезд занимать столько времени железнодорожные пути и никуда не приезжать?

— Не знаю,- поникшим голосом сказал Чиликов. – Так что мне делать? Помогите, мне же тут, кроме вас, все равно не к кому обратиться.

— А если этот поезд – ваша жизнь, которая сама по себе иллюзия? А? Захотите ли вы, чтобы она закончилась?

Чиликов опешил. В этих словах он почуял какую-то опасность.

— Вы только что сказали, что надо выходить из иллюзий. То есть вы хотите сказать, что из иллюзии жизни выходят только через ее конец?

— Не так строго. Но в принципе из каждого заблуждения выходят через крушение.

— Крушение чего? Этого поезда-иллюзии или самой моей жизни?

— А какая разница между этими двумя понятиями? Так вот, согласны ли вы выйти из поезда через крушение?

У Чиликова пошла кругом голова, подкосились ноги, и он мягко опустился на пол.

До него донеслось снизу через пол: стук, перестук, тук, тук, тук, тук…

— Вы хотите сказать, что если я категорически пожелаю выйти, то поезд потерпит крушение, и меня вынесут отсюда вперед ногами на носилках? А если не соглашусь закончить свою жизнь в железнодорожной катастрофе, то так и буду вечно мчаться с вами вдвоем по непонятному кругу?

— Приблизительно так, — ответил Железнодорожник.

— За что? – Простонал Чиликов, с трудом поднимаясь на ноги.

Железнодорожник усмехнулся.

— У вас высокий интеллект и вы умеете сомневаться. За это тоже надо платить. Подумайте, все-таки, может быть, вы найдете выход.

Он отвернулся и, взяв какую-то инструкцию, принялся передвигать рычажки на панели, время от времени заглядывая в свою бумагу.

Чиликов поплелся в свое купе. Лег на койку. Его мутило от отчаяния и бессилия. Найти тот выход, на который намекнул Железнодорожник? Слабо намекнул, но более Чиликову не за что было зацепиться в своих надеждах. Что-то надо понять? Осознать? Что?

С полчаса Чиликов лежал в полной прострации.

Затем с усилием заставил себя встряхнуться и принять этот маразм как данность. Маразм, из которого надо искать выход. Ему стало немного легче. Выход есть, думал он. Но где, в чем он заключается?

Стоп, этот самый «Железнодорожник» упомянул о фразе «Все хорошо, что хорошо кончается» и упрекнул Чиликова в том, что он согласился с ней, не возразив. Значит, значит… Разгадку надо искать в их разговоре, там Чиликов какой-то фразой или мыслью дал повод этому сумасшедшему или его хозяину (?) запереть его в летящем на всех парах поезде до тех пор, пока Чиликов не решит что-то для себя, что?

Или согласится на крушение…

Внезапно он сорвался вниз на пол, упал на колени, между койками, лицом к окну.

— Господи, вытащи меня отсюда! Пожалуйста, прошу Тебя, я не знаю, что я натворил, но прошу, прости, вытащи меня. Я буду молиться каждый вечер перед сном. Господи, я не буду делать ничего плохого, только помоги мне.

Он истово забормотал: Отче наш, иже еси на небесех, да святится имя Твое, да будет воля Твоя…

Закончил эту молитву, подумал и начал снова: Да воскреснет Бог, да разразятся врази Его, яко тает дым от лица огня… нет, неправильно, яко тает воск от лица огня, так бегут от лица Бога ненавидящие Его и, и, и…. не помню, Господи прости!

Снова прочитал «Отче наш», прислушался. Только «Стук, перестук, тук, тук…» под полом.

Края коек давили Чиликову бока, он был человек в теле, и он снова взобрался на койку и лег в раздумье.

Надо вспомнить, о чем мы говорили. То, что не все происходящее к лучшему, это я признал. И признал свою ошибку в том, что не возразил на это. Следовательно, разгадка в другом. А что еще мы говорили? О Пол-Потовской диктатуре, да. Я тогда подумал, что дело не в социализме как кровавой диктатуре, социализм вообще-то штука хорошая. А в том, каким путем он приходит. Если эволюционным, как в Скандинавских странах, то все хорошо. А если революционным, то есть путем насилия, то это насилие продолжается и дальше и захватывает весь период социализма в данной стране. Так, хорошо, именно это я тогда подумал. И что из этого? В чем новизна этой мысли? Если мне надо что-то осознать, значит, нужна какая-то новая мысль, не столь затертая, пускай и мной самим же.

Что мы говорили дальше? Кто-то что-то сказал о корейской революции. Хм, так это я сам сказал. Что простые корейцы бились головой об асфальт, когда умер их диктатор Ким Ир Сен, что смешно и унизительно обожать того, кто тебя угнетает. А почему люди любят своих угнетателей, с ума за ними сходят, жизни без них себе не мыслят? Потому что им кажется, что диктатор обеспечивает их безопасность. Вот. Именно этого – безопасности ищет каждый индивид, инстинкт самосохранения гонит их в тень сильного, под его уютный бок, там, думают они, безопаснее для их жизни.

Первая жена Ким Ир Сена – срезала свои роскошные волосы и сделала из них стельки в сапоги мужа, чтобы он не сбивал ноги при ходьбе в походе по горам. Это любовь. К мужу? Или к революции? Революция – скачок вперед, который всегда оборачивается откатом назад. Да, наверное, больше к революции, чем к мужу. Муж мог бы быть и другой, но главное, что ею владела идея. Это захват идеей. Идеей счастья для всего корейского народа, которая потом обернулась большой бедой. Но народные массы этого не видели, кроме редких мыслящих личностей. Массами тоже владела идея. Каждый верил в собственное счастье и счастье всего народа, их в этом убедили. А если бы кто-то вслух и громко произнес, что это счастье ложно, если бы идея была вслух признана фикцией, что произошло бы? Произошел бы отказ от нее. Дело не в лидере, дело в идее. Стоит накинуть на идею флер значительности и великолепия и она приобретает величественные, зовущие за собой черты. А сам король-то голый!

Возможно, именно это путь к спасению, надо продумать эту линию, да. Странно, что не хочется ни есть, ни пить, ни в туалет, а ведь по моим ощущениям мы уже едем лишние 13 часов. Ну конечно, если этот поезд – иллюзия, значит, время стоит на месте, вот почему ничего не хочется. Организму-то все равно, для него это меньше минуты, для организма мы едем не 13 часов. А сколько? Ну, всего-то ничего, наверное.

А с какой стати я вообще должен что-то думать, искать? Кто имел право меня сюда заточить? И кто такой этот Железнодорожник, сейчас пойду, выскажу ему все, сволочь какая, от Сатаны что ли. А если от Бога, то не надо с ним ссориться. Если от Сатаны, тоже не надо.

Лучше думать. Искать. Господи, ну помоги же, почему ты меня не слышишь, Господи, разве я такой плохой, разве я хуже всех? Господи, я домой хочу!!!

Чиликов прошелся в тамбур, снова открыл дверь без всякой надежды, снова убедился, что выйти невозможно и закрыл дверь.

Когда-то, когда он был подростком, он ночевал в доме у родственников и ему постелили на полу. Потому что на единственной кровати лежала престарелая хозяйка дома. Ночью он захотел в туалет, спросонья попытался спустить ноги с кровати и уперся ими в пол. Пощупал чуть далее, еще дальше. Всюду был пол! Он вертелся вокруг себя, но куда ни спускал ноги, всюду был пол! И абсолютная темнота, шторы задернуты. Внезапно Чиликову показалось, что его заколдовали, он такой маленький-маленький, а кровать большая-большая и он не может с нее слезть, а мочевой пузырь распирает и уже невмоготу. И он, 14-летний, громко и отчаянно завопил: «Мама-а-а!»

Вот и сейчас ему казалось, что он заколдован, что он такой маленький и несчастный, и перед ним поставлена какая-то непосильная, а главное, непонятная задача. Отчаяние накапливалось в его груди. И хотелось позвать, как в детстве: «Мама-а-а!»

Надо думать, искать. Как Колумб искал путь в Вест-Индию или Пири на Северный полюс. Блуждал вслепую по льдам, пока не… Стоп! А если…

Роберт Скотт – знаменитый английский путешественник отправился в 1912-ом году со своей экспедицией покорять Антарктиду. Цель его была почетная — водрузить на Южном полюсе английский флаг раньше норвежцев, которые двигались к полюсу с другой стороны. Когда англичане, изнуренные длительным переходом и холодом, достигли Южного полюса, там уже реял стяг Норвегии, поставленный на 34 дня раньше экспедицией Руала Амундсена. Скотт проиграл. Проиграл, что? Гонку, игру? Англия стала второй в соревновании. Для того чтобы попытаться выдвинуть свою родину на первое место, красавец Роберт Скотт оставил в Лондоне молодую жену с новорожденным сыном, взял молодых людей, которых увлек за собой. Когда англичане обнаружили на полюсе флаг Норвегии, Скотт записал в своем дневнике: «Ужасное разочарование, мне больно за моих товарищей. Конец всем нашим мечтам! Да, мы на полюсе, но при сколь иных условиях, против ожидаемых! Страшное место, и каково для нас сознание, что мы за все наши труды даже не вознаграждены ожидаемым торжеством! Мы пережили ужасный день».

Но действительность оказалась еще хуже разочарования.

Через два месяца умирающий Скотт, лежа в палатке, одиноко маячившей в ледяной пустыне, с трудом выводил такие слова: «Мы слабеем, и конец не может быть далек. Не думаю, что я буду в состоянии еще писать. Ради Господа-Бога, не оставьте наших близких».

Последняя запись Скотта в дневнике была: «Передайте моей жене…», зачеркнуто и исправлено: «Моей вдове…».

Эти смельчаки погибли за идею. За мираж. За иллюзию. Что стоило первенство Англии в сравнении с потерянными жизнями этих прекрасных молодых людей?

Всякая идея – мираж, вот что, – думал Чиликов. Всякая идея – иллюзия. А Майдан? Украинский Майдан – подъем душевных сил, красота единения, надежда и счастье миллионов украинцев, стекавшихся к нему, чтобы выразить свои чувства. Эта идея была поистине прекрасна. Но окончилась ничем. Значит снова иллюзия, мираж?

Любая идея рядится в благородную тогу, и любая Идея – фикция.

Чиликов сел на койке. Кажется вот оно, кажется, я нащупал. Или нет?

Две тысячи лет христиане убивали евреев за то, что они распяли Христа. Но ведь не евреи приговорили своего соплеменника Христа к смерти, приговорил римский наместник. Не евреи распяли, а римские солдаты. Однако Рим принял христианство раньше других народов, и ему выгодна была Идея – евреи повинны в Христовой крови. Убивать, чтобы отобрать их имущество, превратить их детей в своих рабов. Обогащаться, скрывая истинные намерения под личиной идеи справедливости и возмездия.

Фашисты жгли заключенных в печах под лозунгом «счастье для фатерланда». Обрели его? Нет, обрели позор и раскаяние. Осознание бессмыслицы той Идеи, которая вела их солдат на поля бойни, где они убивали других солдат и умирали сами.

А сейчас? Объявите любой народ виновным, пустите в мир идею, что все мировое зло от них и разрешите убивать, станет ли кто-то сомневаться в истинности утверждения? Не станет. Разрешите убивать, выдайте лицензию на отстрел, и сосед пойдет на соседа, брат на брата, ведомые той же лживой идеей «справедливости и возмездия».

Холокоста не было. Не было, потому что он есть! Он здесь и сейчас! Он жив! Он незримо реет в воздухе, носится в виде скрытой идеи, и стоит ее только открыть, сорвать с нее покров толерантности, объявить вслух… неважно евреев ли будут убивать или армян, важно дать хомо сапиенсу индульгенцию на право честно заблуждаться.

Ибо своего мышления у человека нет, есть чужие идеи и ложные посылки. Только единицы способны подняться над идеей.

Во имя Великой Идеи «Свобода, равенство, братство» — сотни тысяч людей были гильотинированы в революционной Франции. Был казнен Людовик 16-ый, и так отрекшийся от престола и никому уже не опасный. Но Идея владела умами палачей. И Николай 2-ой отрекся, но во имя Идеи был убит.

Дайте мне рычаг – и я переверну Землю! Дайте человеку Идею – и он перевернет мир!

Не давайте человеку Идеи – ибо он разрушит мир!

Идея – враг логической мысли, она не дает думать, она захватывает своей ложной красотой и велит слепо действовать. А если Идея ведет солдат на защиту своей страны? Нет, это не идея, это чувство справедливости, жажда свободы и необходимость. Идея – это другое.

Это узаконенное заблуждение, узаконенная фикция. Вложите человеку в руки оружие, а в голову Высокую Идею, и во имя ее он будет яростно убивать своих ближних. И свою жизнь отдаст. Нужен только соответствующий лозунг, обоснование. И обосновать что-либо так легко, стоит всего лишь объявить свое мнение истинным.

А ведь претензии на знание истины смешны. Мнение о чем-либо всегда субъективно, объективных мнений не существует. Существуют только субъективные мнения. Поэтому дураки часто свое мнение выдают за «общепринятое». И дураков всегда больше. И трусливых, тех, кто боится увидеть наготу короля тоже больше.

Чиликов метался на койке, задыхался. Вдруг все, что он думает – это полная чушь? И он никогда не дойдет до той мысли, что ждет от него Железнодорожник, и никогда не выйдет из темного чрева лязгающей железом гусеницы.

Выйти через крушение? Каким оно будет? Если физическим, то через боль, и он просто боится, элементарно боится. На что будут жить его жена и дети? Но не мчаться же так бессмысленно целую вечность. Крушение иллюзий? Тех оболочек мышления, в которых живет человек, того панциря, который держит человека в уверенности, что он все делает правильно? Так у него, скорее всего, никаких иллюзий и заблуждений не осталось в эту ужасную ночь. Он уже начал этот процесс.

Обессиленный, Чиликов уснул. И проснулся… от чувства голода. Внезапно подумал, что это? Я хочу есть, я живой!

Выглянул в окно. Брезжил рассвет, деревьев уже не было, вокруг простиралась привычная для зимней Одесщины серая степь с кустиками перекатиполя.

Чиликов выбежал в коридор, заглянул в купе проводника, Железнодорожника не было на месте, и Чиликов от этого ощутил облегчение.

За окном поплыли огни одесского «Краяна».

Чиликов опрометью рванул в купе, схватил свой сак, куртку и выбежал в тамбур.

Поезд уже стоял, дверь открыта.

Чиликов выскочил на перрон, всей грудью вдохнул утренний прохладный воздух, запахло морем, как всегда, когда его долго не было в Одессе, и он забывал этот привычный родной запах.

Вот и его компаньон, нахохлившись от холода, стоит, потирая озябшие руки.

— Чилик, — сказал он. – Поезд немного опоздал, я замерз. А что это с тобой?

5 декабря 2012 г.

Виктория КОЛТУНОВА


Рубрики
- Виктория Колтунова: я так думаю Одесса новости

Квёлое лето 2012-го года

Виктория КОЛТУНОВА.

Седьмой по счету фестиваль Русских театров в Одессе, как всегда открылся научной конференцией, посвященной проблемам театра. На этот раз – проблеме умирающего на данный момент «репертуарного театра». Что имелось в виду: репертуарный театр – это собственно то, что мы в Восточной Европе называем просто театр, поскольку у нас эта форма театра самая распространенная. Это стационарный театр с постоянной труппой и разнообразным репертуаром, который обновляется по мере того, как спектакли стареют и сходят со сцены. В Западной Европе, а еще более, в США имеют место тоже стационарные театры, но практикующие показ одного и того же спектакля, пока он делает кассу, а потом его заменяют новым.

В чем же интрига, почему ломаются критические копья на тему – быть или не быть репертуарному театру? Дело в том, что на постсоветском пространстве бывший стационарный театр постепенно, но верно стал заменяться антрепризой. Антреприза — форма организации театрального дела, в котором частный предприниматель собирает актеров для участия в спектакле в отличие от театра с постоянной труппой. Так сказать «калиф на час». Поиграли в одном месте, поехали в другое.

Параллельный процесс, я думаю, идет сейчас в кино. Я имею в виду телесериалы, массово заменяющие сейчас настоящие фильмы. Антрепризы в театре и сериалы на ТВ — чада одного и того же явления. Если подобный процесс идет одновременно и в театре и в кино, следовательно, это процесс объективный.

Чем это плохо, кто виноват, и что делать – тема прошедшей научной конференции 7-го театрального фестиваля в Одессе. По данному вопросу выступили два маститых театроведа, начальник отдела театрального искусства в Министерстве культуры Украины Елена Воронько и именитый театральный российский критик Наталья Старосельская. «Репертуарный театр – это синоним театра, – сказала начальник отдела театрального искусства в Министерстве культуры Елена Воронько. – Если говорить о достоинствах, это модель театра-семьи, гарантия стабильности, наличие своих ресурсов (здание, зритель) и возможность ими распоряжаться. Если говорить о недостатках – пытаясь сохранить театр и существовать в достаточно непростых экономических условиях, многие руководители пошли путём коммерциализации, репертуарную политику стала диктовать выручка. А в таком случае говорить о театре как о художественном явлении не приходится». В конечном счете, все выступление на научной конференции Е. Воронько было посвящено теме театральной прибыли и самоокупаемости, что, конечно, важно. Но несколько не по заявленной теме. «Жизнь в собственной квартире или доме я сравниваю с репертуарным театром, – сказала российский театральный критик Наталья Старосельская. – А гостиничный быт – с антрепризой. Дома у себя можно и поскандалить, и посуду побить. То есть чувствовать себя уютно. Идея русского репертуарного театра – это идея театра-дома».

Ну, не знаю, главное ли достоинство собственного дома – возможность побить посуду. Некоторые странные личности ухитряются всю жизнь в доме прожить и тарелки в ближнего на швырнуть. Другое дело, что подбор постоянного однородного репертуара позволяет театру воспитать своего зрителя в определенном ключе, обусловленном мировоззрением главных лиц театра — ведущего режиссера и завлита.

Что касается антрепризы, то она заранее настроена на привлечение нового, незнакомого ей зрителя в театр, поэтому использует все новомодные дешевые приемы ресторанного зазывалы – голые тела, смех любой ценой, хоть палец показать. По принципу – дурак и красному рад.

Вобщем-то я не услышала на конференции серьезного разбора возникшей проблемы и путей ее разрешения. Даже причины ее возникновения. Попытаюсь сделать это в следующих строках.

Пенять на то, что нынче театр не финансируется государством, как это было в СССР, не приходится. Да, не финансируется. Но и в царской России он тоже централизованно не финансировался, были царские театры в С.-Петербурге, были и частные, были и бродячие. Но, тем не менее, русский театр процветал и мог служить образцом для подражания зарубежным театрам по своей высокой духовности и профессионализму.

Современные экономические условия существования театра тождественны тем, дореволюционным. А вот, подишь-ты, ситуация в корне изменилась. В чем же дело? Наталья Старосельская обвинила в этом явлении современного зрителя, он, де, порочен, бездуховен, ему дешевку подавай. И это есть. Но ему должны противостоять художественные руководители театров, люди, формирующие репертуарную политику, а тем самым зрителя. А они тоже изменились. И не противостоят.

Объяснить это тем, что якобы режиссеры – плоть от плоти нынешнего зрителя, как это попыталась сделать Н. Старосельская – нельзя. Ибо они люди пожилого возраста, выходцы еще из того самого СССР, где мы имели Г. Товстоногова, Г. Козинцева,

Р. Симонова, М. Ефремова и так далее, в крайнем случае, их ученики.

Думаю, что дело здесь вот в чем.

И в царской России, и в Советском союзе, общество, нация (я имею в виду здесь политическую нацию, а не этносы) были ведомы по жизни какой-то одной, сплачивающей всех идеей, которая возвышала народ и не позволяла ему опускаться до потребления дешевки. В царской России это была, скажем, идея патриотизма, любви к царю-батюшке и своей родине, причем у всех народов, населяющих Россию, независимо от их национальности. В СССР – идея всеобщего равенства, братства и светлого будущего для всех людей. Неважно, что обе эти идеи могут быть критикуемы с позиции сегодняшнего дня. Неважно, будем мы их сейчас считать ложными или не будем. Неважно даже, правильна ли их суть. Важно, что они были, на них равнялись, по ним жили. Они держали на плаву человеческую нравственность и ее квинтэссенцию, ее отражение в искусстве.

А сейчас идеи нет. А потому нет причины, ради которой стоило бы стараться, работать над спектаклем, становиться на цыпочки. И так сойдет. Съедят, что дадим.

Очень жаль, что с течением времени теоретические конференции одесских театральных встреч в рамках фестиваля съеживаются в объеме и в качестве. Вначале было слово, да еще какое! Научно-практическая конференция, в которой участвовало много приезжих знаменитых критиков, ежедневные обсуждения показанных спектаклей, теоретический семинар (отдельной строкой), чтения своих пьес именитыми драматургами.

На сегодня из всего этого остались два слабеньких выступления в начале фестиваля. И все!

Также не порадовало торжественное открытие праздника.

В вечер открытия, после торжественых выступлений организаторов, нам показали большую хореографическую композицию на тему юной любви и ревности вроде «Вестсайдской истории». Танцевали молодые актеры театра, зеленая еще поросль, которая обещает дать в будущем могучие драматические плоды. Но именно драматические, потому что танцевать они категорически не умеют.

Актеры не держат спину, нет прыжка, нет подъема ноги. Танцовщица разбегается и идет на поддержку, но на лице ее написан страх, что пролетит мимо, что ее не поймают, что ее уронят. Вот она выполняет красивую фигуру, перебегая по спинам лежащих на полу юношей. Но при этом у нее не вытянут носочек, не поднят подбородочек, вместо того, чтобы гордо смотреть прямо перед собой, она смотрит под ноги, чтобы не промахнуться и стать точно на спину лежащего.

Танцует пара – он выпятил ягодицы, изображая гротеск, она танцует в обычной манере, коль скоро манера исполнения не совпадает — пара не получилась.

Несинхронность исполнения, нестанцованность, отсутствие чувства ансамбля бросаются в глаза. И дефицит времени на репетиции здесь не при чем, ритм должна диктовать музыка.

Отдельная тема – стулья.

Директор театра, сопредседатель фестиваля А. Е. Копайгора сказал как-то: в этом театре мата не будет никогда. Этого здесь вы не услышите. Однако вот все юноши, занятые в танцевальном спектакле, выстроились в ряды, подняв каждый обе руки вверх, а на их причинном месте, непонятно как, повисли… стулья! Да, вербального мата нет, но есть стулья! Первая сигнальная система. Чем она хуже мата вербального? Вместо одного матюка сразу целая шеренга.

И не надо мне говорить, что я поняла в меру своей испорченности. Нынче у нас детки, куда испорченней, чем я. Зато мне стало ясно, что хореограф этой композиции хорошо знакома с традициями древних славянских гуляний на Духов день. Только, что уместно в одном месте и в одно время, то неуместно в другом месте, и в другое время. А что вырвано из контекста, и неуместно в данном случае, то теряет меру хорошего вкуса.

Как сказал классик: «Беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник». Есть три актерские профессии: драматический актер, певец и танцовщик. Каждый специализируется в своем деле. Если у актера есть голос, он идет учиться вокалу. Ощущает себя танцовщиком, идет учиться в балетное. Драматическое дарование потянет юного человека учиться на драматического актера.

Поэтому нельзя заставлять драматических актеров петь и танцевать самостоятельный номер. По ходу пьесы можно, потому что там подразумевается, что на сцене действует обыкновенный человек, такой же, как в зале, но вот он якобы для себя или друзей начинает петь, ему безыскусность простительна. Но когда нам показывают самостоятельную хореографическую композицию, большой танцевальный номер, пытаясь убедить нас, что артисты выдают нечто профессиональное, а в действительности этого нет, то возникает чувство протеста. Вроде тебя не уважают. Такое можно себе позволить в капустнике, потому что там свои правила игры. Там дураковаляние оправданно и ожиданно. Но не здесь.

Правда, и на открытии масштабного кинофестиваля в Одессе в этом году позволила себе петь на сцене прославленной Оперы, лишенная голоса, драматическая актриса Нонна Гришаева. Сцене было стыдно. Ей нет.

Но, как принято на фестивалях, если в театре нет красочного действа, то хоть посмотрим в антракте, кто во что одет и кто с кем ходит под ручку.

К счастью, фестиваль предварил своими двумя вечерами знаменитый израильский театр «Гешер», привезший замечательную, тонкую, пронзительную пьесу Ханоха Левина «Якиш и Пупче». Н. Старосельская отозвалась об этом спектакле так: «На «Встречах в Одессе» меня безумно порадовал спектакль израильского театра «Гешер» «Якиш и Пупче» – чистейшая клоунада в феллиниевском духе, с такой печалью и самоиронией представленная, но у нас такую пьесу изорвали бы в клочья, а режиссёра выгнали бы взашей. Этот материал легко сделать пошлым, неприятным, но здесь ничего подобного не произошло».

Критик абсолютно права, такую пьесу легко сделать неприличной и пошлой, поскольку вся интрига вертится вокруг проблемы эрекции главного героя.

Однако не могу согласиться, что «чистейшая клоунада» — плюс этого спектакля.

«Якиш и Пупче» — очень трогательная история о том, как в маленьком заштатном еврейском местечке, живут бедные хорошие люди, их окружают уродство, нищета, беспросветная тоска и безысходность. И сами они некрасивые, и даже проститутка всего одна на три местечка, старая, с протезом вместо ноги и лысая. И деться им из этой жизни некуда. И понятно, что и будущие их дети также проживут уродливую жизнь в этих трех нищих местечках, которыми ограничивается их мир.

Для того чтобы избежать пошлости в обсуждении главной проблемы двух молодых супругов, состоится, наконец, или нет «проникновение», как они это называют, постановщик спектакля Евгений Арье пошел по пути буффонады, превратил героев в условные, гротесковые персонажи, масочные. А бьющие двумя ручьями слезы из глаз Пупче, это вообще из области цирка.

Но именно поэтому эти персонажи вызывают в зале добродушный смех, но не сопереживание, не сочувствие. Классический пример, Буратино, деревянная кукла, тоже условный человечек, но мы сочувствуем Буратино, потому что знаем, он — кукла, но при этом он ведет себя, как человек, страдает, как человек.

В данном случае, мы имеем явление с противоположным знаком, на сцене люди, но ведут себя, как куклы, для зрителя они слишком условны, потому их переживания вызывают смех, но не сочувствие. Та же история, разыгранная в плоскости реального, привела бы, думаю, к куда большему сопереживанию, а как избежать пошлости в такой скользкой теме – это вопрос мастерства режиссера и актеров.

Совершенно другое дело – спектакль «Куклы» В. Беляковича, (Калининградский театр), просто яркое подтверждение вышеприведенного тезиса. Здесь абсолютно реальны и люди, и самые настоящие куклы, происходит совмещение, наложение понятий, не то люди являются куклами в руках судьбы и друг друга, не то куклы – люди, так же чувствующие боль и страдание, как и люди. Собственно, правильно и то и другое. Даже куклу нельзя обижать, унижать, уничтожать, подвергать насилию.

И хотя некоторые актерские работы грешат банальностью (герцог Альдукар, его жена), это самый зрелищный, по-настоящему театральный спектакль фестиваля, самый яркий. Браво, Калининград!

Московский театр «Et Cetera» под руководством Александра Калягина показал спектакль «Моя Марусечка» по повести А. Васильевой в постановке Марины Брусникиной.

Описан реальный факт из жизни в СССР, для решения какой-то технической задачи затопили целое село с кладбищем. Это была страшная трагедия, люди отказывались уезжать из родных мест, от родных могил, которые ушли под воду. Двое стариков забаррикадировались в доме и заявили: топите нас вместе с селом. Но беда спектакля в том, что режиссер большой роман вогнала в два часа сценического времени. Отсюда торопливость, нет пауз, нет немых мизансцен. Летит, несется торопливое проговаривание текста, не давая ни минуты на осмысление.

Марусечку играют пять актрис, которые читают текст романа в третьем лице. Имеется в виду, что это Марусечки в разное время жизни. Но они все пять одинаковы. Тогда зачем их пять? В постановку постарались всадить всю книгу, отсюда торопливость, проговаривание, а не проживание. В спектакле нет кульминации, в романе он не обязателен, но сцена – другое дело. В отличие от книги, сцена требует динамики в своей «истории» — в том, что американцы считают основным в фильме или спектакле и называют это «стори», а немецкие театроведы «гешихте». В романе Васильевой есть утверждение — страна держится именно на таких подвижниках, маленьких людях, на Марусечках. Но сценическая драматургия не может быть утверждением, она должна иметь в своей основе движущий историю сюжет. Плюс, весьма желательно, интригу. Где она тут? В чем? Кого посрамила своим жизненным подвигом главная героиня? Книга, вероятно, замечательная, написанная, как можно судить по отдельным отрывкам, пластичным, поэтическим языком, но пьесы из нее так и не сделали. Не сочли нужным обратиться к профессиональному драматургу. Мол, и так сойдет, режиссер справится. Не справился.

Нам просто со сцены зачитали книгу. А для этого есть библиотека.

«Страсти по дивану» Майи Тульчинской привез театр им. Комиссаржевской из

С.-Петербурга.

На сцене семья, состоящая из одних только женщин, четырех одиноких женщин, которые вымещают друг на друге свою жизненную неустроенность и боль. Самая трагическая из них — фигура младшей, потому что она правильно объясняет своей матери, у вас уже все было, а у меня еще ничего не было, я еще не рожала, я еще и не жила, и не знаю, как это будет. Она правильно боится жизни, потому что жизнь страшна.

Но думаю, слишком густо положены одного цвета мазки, нет четко выстроенной архитектоники темного и светлого. Ударные куски только тогда ярко воспринимаютмся зрителем, когда они чередуются в определенном ритме со спокойными. Ритм этот хороший профессиональный драматург чувствует интуитивно, ему и думать не надо. Здесь же повествование течет монотонно, без рывков и ускорений. Такая бесконечная тоскливая среднерусская равнина. Не то, что горушки, и кочки не видно.

Диван, вокруг которого вертится действие, это и символ семейной стабильности и привязанности всех четырех друг к другу, потому что он стар, он сопровождал по жизни и прабабушку, и бабушку, и ее дочь, и сопровождает внучку. Он и символ ухода из жизни, потому что на нем постепенно умирают одна за другой женщины этой семьи. В финале пьесы он поднимается на веревках кверху, не то в надежде на светлое будущее, не то, как катафалк, на котором отправится в рай (ад?) последняя из них. Думаю, зря режиссер подключил к процессу подъема дивана мужской голос, который вербально иллюстрирует действие. Чем более условен, не разжеван режиссерский посыл, тем большее впечатление он производит на зрителя. А этот насмешливый мужской голос дал возможность одному из критиков мужеска пола предположить, что автор надеется, в конечном счете, на поднимающийся кверху фаллос как символ женского счастья. Странно. И по размерам, и по высоте подъема, да и по ситуации, что-то в такую трактовку не верится. Ну, ладно, у каждого свои ассоциации, определяемые сознанием, которое, как мы знаем, в свою очередь определяется бытием. Может, он и прав, ему, как мужику, виднее.

В последний день фестиваля мы увидели «Левушку». Киевский «Театр на Подоле». Режиссер-постановщик Игорь Славинский. Безусловно, лучший спектакль фестиваля. Тоже поставлен по литературному произведению, по рассказу Анатолия Крыма, тоже сразу же по книжной основе, без сценической обработки, но он смело может служить образцом того, как на сцене надо ставить прозу. Главный герой – Левушка, так же как Марусечка, объясняет в промежутках между диалогами, что происходит в литературной канве спектакля. Но в отличие от пяти актрис – Марусечек, он не просто повествует, он это действие проживает, как бы абстрактно и отстраненно оно ни было. Спектакль нагружен тем самым количеством условности, какое и требуется для того, чтобы на сцене возник именно театр, а не просто история.

У Левушки две бабушки – еврейская и украинская, каждая его обожает, каждая тянет к себе и к своему собственному богу. Бабушки яростно соперничают между собой, но одинаково дороги внуку, которому по большому счету все равно, украинец он или еврей.

Став взрослым, Левушка понимает, что бабушки тащили его в свои храмы не для того, чтобы, как они сами обвиняли друг друга, приобщить внука к своей вере, а для того, чтобы показать Всевышнему, что не зря прожили на земле свою жизнь, дали продолжение

своему роду, выполнили его заповедь «плодитесь и размножайтесь» и плод их рода – хорош.

Финал спектакля наполнен замечательной льющейся, пронзительной прозой Анатолия Крыма. Зрители плачут. Это хорошие слезы, не сентиментальные, а очищающие. Тот самый, классический катарсис.

Интересно, что тенденция ставить на театральной сцене спектакли по литературным произведениям, получает все большее распространение. Лет десять назад такое новшество вызывало интерес как необычный эксперимент. Нынче — сплошь и рядом, никого не удивишь, и на примере «Левушки» мы видим, что иногда получается просто великолепно. Видимо эта тенденция дозрела. Но откуда она произрастает, почему так происходит, почему режиссеры отворачиваются от профессиональной драматургии и обращаются к книгам? Возможно, это связано с тем, что настоящая драматургия более редкое, штучное явление, чем хорошая книга, и коль скоро драматургов-классиков мы уже ставили-переставили, а новые появляются реже, чем хорошая проза, то отсюда и пошел этот крен. Собственно плохого здесь нет, лишь бы спектакль «лицом вышел».

Фестивальное лето 2012 года. Какое-то квёлое лето получилось. Международный одесский кинофестиваль показал фильм, пропагандирующий гомосексуализм. Театральный фестиваль лишился очень интересной общественной, теоретической составляющей. Традиционный литературный не состоялся вовсе. Нонна Гришаева поет на сцене знаменитого одесского Оперного театра. Там же гуляет «Большая разница». В «Русском» танцуют не умеющие этого делать драматические актеры.

5 июня этого же, 2012 года, умер великий писатель, фантаст Рэй Бредбери, написавший культовый провидческий роман «451* по Фаренгейту». Его гений предсказал то, что происходит. Цивилизация медленно, но верно сползает вниз.

17 сентября 2012 г.

Виктория Колтунова в Библиотеке одесской литературы


Рубрики
- Виктория Колтунова: я так думаю Одесса новости Одесский международный кинофестиваль

Неоэскапизм и зов экранного мира

Виктория КОЛТУНОВА.

Кинофестивали, вообще-то, есть приобретение ХХ века — «чудовищного», как его любят называть гуманисты. Спору нет, более ужасающее столетие со времён «мрачного» Средневековья трудно изыскать; и вот на этом «чудовищном», «ужасающем», антигуманном и прочая, прочая фоне — вдруг нате вам, пожалуйста, фестивали. То есть блеск, шум, чад, кинозвёзды, светский шик и лоск: ни дать ни взять иллюстрация к старому советскому клише о «контрастах». Кинофестивали как островок света и блеска посреди тьмы нашего новоявленного средневековья…

Кинообозреватель журнала «Итоги» Диляра Тасбулатова.

Уважаемому кинокритику можно было бы возразить, что она построила свое противопоставление на пустом месте – то есть, в любом другом веке кинофестиваль был попросту невозможен, поскольку ни в каком другом веке кинематограф не существовал вообще. Он – дитя 20-го. Однако, по более глубокому раздумью, можно придти к выводу, что ужасы 20-го века и сверкание кинофорумов, явление, куда более закономерное, чем просто совпадение во времени.

К этому тезису вернемся позднее, а сейчас рассмотрим Международный одесский кинофестиваль-2012.

Действительно, много журналистов посвятило свои сообщения именно светской стороне жизни фестиваля. Красная дорожка, потрясающе красивые платья и потрясающе уродливые. Перечислили, кто по ней шел, поехидничали, что шли в основном жены одесских чиновников, прихватившие с собой мужей, критиковали их вид и то, что фуршет в Пале-рояле предпочли просмотру фильмов. То есть множество пишущих коллег уделили больше внимания внешней стороне фестиваля, чем разбору представленных на форуме произведений. Восхищались настоящими звездами, посетившими фестиваль.

В принципе это понятно. Кинофестивали бросаются в глаза и интересны широкой, читающей газеты и блоги публике, прежде всего этой внешней стороной. Для публики фестиваль – действительно шум-гам тарарам и дым коромыслом. Возможность хоть из-за решетки ограды поглядеть на недосягаемых небожителей киноолимпа. Толпа, стоявшая у решетки, ограничивающей Красную дорожку, пришла посмотреть на кинозвезд, которых вживую без фестиваля никогда бы не увидела. Люди хотели приобщиться к таинственному миру кино и это получили. А главное, получили огромный заряд на действительно замечательном достижении ОМКФ – открытых просмотрах, где бесплатно могли посмотреть шедевры кино до 15 000 зрителей одновременно. Когда бы еще они увидели «Землю» Довженко, «Восемь с половиной» Феллини, «Гете» Филиппа Штельцля, «Огни большого города» Чарли Чаплина. Фильм о самом Чаплине Ричарда Аттенборо — просто пиршество для киномана.

Итак, сверкание кинофорума мы уже имеем. Идем дальше.

Фестиваль открыл итальянский фильм «Реалити» режиссера Матео Гарроне. Это название администрация фестиваля перевела как «реальность», что мне кажется неверным, потому что речь в нем идет об именно реалити-шоу, чьи многочисленные версии заполонили телевидение и досуг множества людей во всем мире. Только эти реалити ни в малейшей степени не походят на настоящую реальность жизни. Фильм начинается сказочно красивыми кадрами Неаполя, снятыми сверху и чуть сбоку. По пустынной улице катится красная карета, белые лошади кивают плюмажами, мерно цокают копыта. По улице катится сама мечта! Карета с новобрачными въезжает во двор замка, ее встречают слуги в костюмах 18 века, но само торжество – свадьба, происходит в современности. И мы оказываемся в атмосфере реальности, окружающей мечту, боготворящей мечту, противостоящей мечте. Персонажи напоминают итальянское кино эпохи неореализма, толстые, крикливые, безвкусно одетые женщины, старик на коляске, куча некрасивых детей. Все они бурно отдаются веселью, но торжество заканчивается, и главные герои фильма возвращаются в свои грязные неудобные комнаты, в обычную жизнь. Вскоре главный герой фильма Лучано, снова соприкасается с мечтой. Он пробует пройти кастинг, чтобы попасть на телевизионное реалити-шоу, самое популярное в Италии, и разбогатеть. Кастинг он проваливает, но мечта не оставляет его, он страстно желает уйти от реальности в блестящий мир за стеклом экрана. Контраст между нищей, бессмысленной жизнью, которой он живет, пробавляясь торговлей рыбой и мелким мошенничеством, и роскошью зазеркалья столь велик, что Лучано отдает все, что у него есть, жертвует последним, лишь бы сбежать в мир мечты. В конце концов, он самовольно пробивается через все преграды и оказывается… всего лишь рядом с мечтой, но все равно он счастлив.

Этот фильм не вошел в конкурс, но по какой-то случайности (скорее, закономерности), задал тон всей конкурсной программе, фильмы которой для меня разделились на те фильмы первого ряда, что продемонстрировали нам жестокость современного мира, и те фильмы второго ряда, что исследовали попытки людей сбежать из этого мира в эфемерное пространство, которое сейчас организуют кино, телевидение и компьютерная сеть с ее играми, уводящими человека в вымышленное существование, где он чувствует себя сильным и могущественным, а потому счастливым. И, в таком фильме, как правило, его настигают разочарование и облом.

Эскапистские фильмы, подумала я.

Эскапизм — это сложное философско-психологическое явление в жизни человека, основанное на психофизических проявлениях личности, заключающееся в стремлении уйти от действительности в компенсаторный мир иллюзий, фантазий в ситуации душевного кризиса, бессилия, отчуждения. А то, что мы видим на экране это и есть, в основном, грязная и жестокая действительность. Причина «бегства» из реальности заключается в неспособности человека удовлетворить свои базовые материальные и духовные потребности в настоящем мире.

Эскапизм сопровождает человека на протяжении всей его истории со времен осознания себя личностью. В темные века человек мысленно погружался в мечты о рае, где он окажется после смерти и будет вознагражден за все страдания. В 18-19 веках – для простонародья средством эскапизма служили хмель, брага и водка, для интеллигенции романы в жанре социальной утопии.

В 20-м веке таким средством оказалось кино. И вдруг, на двенадцатом году 21-го века кино стало разоблачать самое себя как средство эскапизма. Парадоксальный казус — кино вступило в этап осознания самого себя в качестве нового, интересного витка — неоэскапизма.

К фильмам первого ряда, продемонстрировавших нам жестокость современного мира, безусловно, относится фильм «Сломленные» (Великобритания, режиссер Руфус Норрис), получивший гран-при «Золотой Дюк» по результатам зрительского голосования. Мы наблюдаем истории трех английских семей, чьи жизни трагически переплетаются и приводят к нескольким смертям, вследствие непонимания и нежелания людей понять друг друга. Главная героиня – девочка подросток. Вообще сейчас в кино наблюдается повышенный интерес к теме становления в обществе подростков, и этой теме на одном только ОМКФ было посвящено несколько фильмов. Все они показывают жизнь подростка как сложную, полную жестокости и противоречий. Чтобы стать взрослым, надо пройти через ад, говорят они.

Но мне кажется, что эти «страшные» фильмы несколько преувеличивают проблему, в них больше эпатажа взрослых, чем правды. Подростки очень ревниво охраняют свой мир. Очень болезненно относятся к вторжению в него. Не склонны посвящать в него даже знаменитых режиссеров. А взрослые были подростками тогда, когда общество было иным. Они могут снять фильм о тех детях, которые были им современны, но не о тех, кто подрастает, когда уже режиссер берет в руки камеру. Поэтому мне кажется, что фильмы о подростках скорее показывают «представление» взрослых об их мире, чем реальную действительность. И впечатление таково, что взрослые сейчас просто боятся подростковой среды и… о ужас! Бегут от своих страхов в вымышленный киномир, выплеснув свой негатив на экране. Как зрители любят смотреть «ужастики», и отбоявшись, оставив свои страхи в темноте кинозала, чувствуют облегчение, выйдя на освещенную улицу, так авторы фильмов стремятся «отбояться», сняв свой фильм.

Особенно ярко это проявилось в фильме «Кукольный дом» (Ирландия, режиссер Кирстен Шеридан). Компания тинейджеров пробирается в чужой богатый дом и на протяжении ночи только тем и занимается, что громит его. Кажется, что в разрушении всего логичного, нормального и есть их жизнь. Зритель привычно ждет убийства, тягостно проживая с героями эту ночь. Однако к утру вместо убийства получает наоборот, рождение! Главная героиня 17-ти лет внезапно для всех рожает ребенка, которого нагуляла, сама не зная от кого. Даже не знает, на каком она сроке. Но вся компания, преобразившись перед лицом появления новой жизни, помогает ей разрешиться от бремени. Затем появляются родители девочки, и она предстает перед ними в какой-то нише, изображающей вертеп, где родился Христос, с младенцем на руках, завернутым в кусок овечьей шерсти. Эта аллюзия показалась мне безвкусной и кощунственной. Как и весь тягучий разрушительный неприятный фильм.

За роли молодых тусовщиков актеры были награждены жюри первой премией. Ну и ладно. Пусть. Будем считать, что ребята получили свои премии авансом, на вырост.

Правда, мы еще имеем французскую ленту «Новая война пуговиц» Кристофа Барратье. Возможно потому, что действие происходит в 1944 г., а не в 2004, подростки хоть и дерутся, но как бы понарошку, за отрезанные пуговицы. Они еще как бы до героев кровавых девяностых и нулевых не доросли. Зато здесь другая крайность. Вся деревня, и положительные герои и отрицательные, дружно встают на защиту беженки, девочки еврейки, которую хочет арестовать французский жандарм, служащий немецким оккупантам. И хотя это март 44 года, когда фашисты уже полным ходом катились по советской земле на запад, когда было ясно, что Германия проиграла, такая ситуация все-таки является надуманной и фальшивой. Не было в жизни такого! Было куда хуже и реалистичнее. Особенно приторной показалась сцена, где девочки, играющие на площади, дружно представляются: «Виолетта – это я. И я. И я. И я». Хотя их никто этому не учил. Режиссеру здесь изменило чувство меры, достаточно было одной девочке сказать, Виолетта – это я, и хватило бы для морального поражения жандарма.

«Дева танцует до смерти». Венгрия. Режиссер Эндре Хулеш. История двух братьев, один из которых эмигрирует из советской Венгрии, в результате написанных его братом доносов. После падения коммунистического режима он возвращается домой и вливается в танцевальный ансамбль, руководимый его братом, который кроме ансамбля прихватил еще бывшую любимую изгнанника и женился на ней. Братья демонстрируют разный подход к жизни и работе. Стив на Западе перенял жесткие требования к танцорам и измеряет линейкой высоту поднятой ноги, Дьюла считает, что главное вдохновение, а не контракт и дисциплина. В фильме участвует хороший танцевальный ансамбль, который мог бы стать самостоятельным действующим лицом фильма, но не стал. Показанные хореографические композиции однообразны и ничем не поражают. Невольно вспоминается гениальный фильм Боба Фосса «Весь этот джаз». (США,1979 г.)

Тема та же, творец и его танцы. Но танцевальный коллектив в «Весь этот джаз» демонстрирует такие образцы хореографического искусства, что дух захватывает. С каждым эпизодом фильма появляются новые композиции, и когда уже думаешь, что ничего нового хореограф придумать не может, это просто немыслимо, больше не бывает, появляется еще танец на каких-то железных лесах, вроде строительных, и так далее. Там сильная драматургия, но если вынуть всю драматургию и оставить только хореографию, то все равно фильм будет смотреться на едином дыхании. Короче, голливудский размах, черт побери!

По сравнению с тем фильмом, венгерская «Дева…» смотрится весьма и весьма бледненько.

Удивили на пресс-конференции актриса и режиссер, сказавшие, что это фильм о предательстве одного из братьев – Стива. Я спросила, может они имеют в виду Дьюлу, писавшего на Стива доносы в тамошний обком Компартии, и выгнавшего его тем самым из страны. Но авторы фильма объяснили, что своими доносами Дьюла спас от разгрома ансамбль, то есть им руководила высшая цель и идея, а Стив уехав на Запад, предал Родину. Тогда я спросила, что они думают о Павлике Морозове, но они о таком не слыхали. Вобщем, видимо Венгрия еще не окончательно перестроилась, будем ждать.

«Песочный человек», Швейцария, Петер Луизи. Чудесная задумка о человеке, который…исходит песком. То есть, совершая плохие поступки, воруя, прибегая ко лжи, он теряет самого себя. Превращается в песок. Но авторы доброжелательно подсказывают ему выход из положения, дают надежду, раскаяние и возможность исправиться. Бенно вступает в конфликт с некрасивой соседкой, обижает ее и теряет себя. Девушка хочет петь на эстраде мелодию танго, он ее высмеивает, унижает. И постепенно понимает, что связан с ней нитью обоюдных отношений. Ее обида исторгает из него песок, ее доброта по отношению к нему возвращает ему уже превратившиеся в песок органы. Любимой мелодией Бенно является 9-ая симфония Бетховена, и он решает, раз уж Сандра хочет петь, он ей милостиво позволит петь в руководимом им ансамбле 9-ую симфонию, тем самым он хочет добиться исцеления. Но только когда он идет до конца в своем самопожертвовании, и предлагает ей петь то, что хочет она, а не он, он возвращается к себе самому. В собственное тело.

«Любовь». Франция, Германия, Австрия. Режиссер Михаэль Ханеке. Лауреат «Золотой пальмовой ветви» в Каннах-2012.

В нем играет 80-летний Жан-Луи Трентиньян. Бывший герой-любовник многих культовых французских фильмов. На экране пара престарелых людей, проживших вместе безупречную супружескую жизнь. Но вот одному из них пришла пора уходить. Фильм исследует их взаимоотношения в самый ответственный момент, на краю обрыва. Из живой, остроумной женщины, Анна постепенно превращается в живой труп. Жоржу больно наблюдать, как разрушается ее личность, как она страдает. Дочь предлагает отдать Анну в дом престарелых, но Жорж не может отдать любимую в чужие руки и принимает совсем другое решение.

Это фильм о неизбежном, о преданности, о том, как можно любить. О безысходности и страдании от бессилия. О том, как происходит то, что происходит последний раз в жизни. Мы следим за двумя угасающими стариками на протяжении полутора часов, но даже молодые ребята не покинули зал. Хотя потом жаловались, что фильм затянут. Думаю, что он не затянут, дело в другом. В Голливуде считается, что если актер не влюбил в себя на протяжении первых пяти минут появления на экране всех зрителей противоположного пола, то он не звезда. Сексапильность актера играет в кино огромную роль. Иногда даже больше, чем сюжет. Однако в нашем случае не приходится говорить о сексапильности, мы наблюдаем двух глубоких стариков во время медленного процесса их угасания, что естественно, не привлекательно для зрителя, для человека, его жизненный инстинкт протестует. Значит, для поддержания зрительского интереса нужно что-то другое. Есть фильмы, в которых на протяжении долгого времени как будто ничего не происходит, но оторваться от экрана невозможно. Таковы, например, фильмы Ингмара Бергмана. «Фанни и Александр» в полной телеверсии длится около пяти часов. И хотя там есть классический сюжет с завязкой, кульминацией и развязкой, но на протяжении пяти часов он как бы растягивается, размывается. Однако каждый эпизод настолько насыщен внутренней жизнью, что этого размывания не ощущаешь. В данном случае, поскольку о сексапильности говорить не приходится, о напряженности внутренней жизни тоже, наоборот, она идет к финалу, то здесь, наверное, не хватает какого-то сюжетного крючка, чего-то такого, что заставляло бы зрителя ждать, а что там, за поворотом, что случится дальше. Потому что в том виде, как он есть, фильм неожиданностей не предполагает, а потому зритель правильно ощущает, что за поворотом ничего неожиданного не будет. Отсюда и ощущение затянутости.

Переходим к фильмам второго ряда, которые показывают нам, какую могучую роль играют в жизни современного человека иллюзии, ирреальность и потусторонний мир кино, шоу и телевидения, куда он стремится убежать из ненавистной реальности. Первый из них мы разобрали – это «Реалити».

«Голливудский мусор», США, Фил Волькен. Из мусорщиков в звезды! В прямом смысле слова. Двое мусорщиков находят на свалке статуэтку «Оскара», потерянную актером по пьянке. И сразу попадают в центр внимания ТВ, репортеров и так далее. Им предлагают баснословные гонорары за участие в различных шоу и сериалах. Они слышат могучий зов заэкранного мира, куда стремятся попасть все, а попадают редкие везунчики, которых единицы. Ради того, чтобы оказаться в зазеркалье, ребята даже отказываются от вознаграждения за найденую статуэтку. Но мир заэкранья жесток, только замечтаешься, а он тебя и бах! Копытом. Внезапно все заканчивается, репортеры переключаются на другое, более позднее событие и ребята остаются там, где и были. Мысль фильма проста и прозрачна, в Заэкранье люди – мусор. Успех – это мираж. Сегодня он в руках, а завтра ты на свалке. Парни пытаются настаивать на своих правах: у нас контракт, но слышат убийственно циничную фразу: а ты его читал? Несмотря на абсолютную непритязательность, фильм производит впечатление крепко скроенного, ладного и добротного фильма.

«Последняя искра жизни». Испания, Франция, Алекс де ла Иглесиа. Роберто – один из тех, кто создает то самое заэкранье, он сочинитель телерекламы, сегодня остался без работы. Он никому не нужен. Но внезапно попадает в ситуацию, когда жизнь его висит на волоске. Его голова пробита железным прутом, если его вытащить, Роберто умрет. К нему, как на грандиозный спектакль, вороньем слетаются бывшие коллеги. И Роберто принимает решение сделать шоу из своей смерти, чтобы обеспечить будущее жены и детей. Ему не суждено жить, но он дорого продаст могучему Молоху телевидения свою смерть.

«Революция» Франция. Режиссеры Бенуа Делепин и Гюстав де Керверн. Два уже немолодых брата решают сбежать от ненавистной реальности (на мой взгляд, в их случае это неоправданно) своим, оригинальным способом, не прибегая к помощи распространенного метода – ТВ и Интернета. Они превращаются… в престарелых панков, с ирокезами, грязной одеждой и прочими атрибутами заядлых маргиналов. За этот фильм режиссеры получили премию за лучшую режиссуру. К той режиссуре да еще бы сценарий…

«Последняя сказка Риты». Россия. Рената Литвинова. К счастью, ожидание чего-то сверх вычурного и формалистски заумного не оправдалось. Наша утонченная кинодива решила проблему эскапизма своим собственным способом. Бежать надо в смерть. И решила эту задачу красиво и элегантно. Фильм изобилует изящными кадрами, режиссерскими придумками, как например, дверь в лесу, кроме двери справа и слева ничего нет, за дверью присела смерть с косой. Рената, которая сама тоже смерть, стучится в эту дверь. Замечательно поставлена сцена умирания Риты. Она сидит на кровати, которая съеживается, опускается под пол, спинки кровати превращаются в могильную оградку, на ней вырастает снежный холмик. Костюмы придуманы самой Ренатой, придуманы на ура. В фильме есть сюжет, который мог бы даже и не быть, настолько фильм красив. Он напоминает яйцо Фаберже. Красота сама по себе. Есть ее не надо, ею надо любоваться.

В числе прочих предложил свой способ укрыться от мерзости жизни украинский фильм «Обычное дело». Режиссер Валентин Васянович. Его герой сбегает в поэзию, предоставляющую ему весьма хлипкую почву, можно сказать, болотную, и там закономерно гибнет. Фильм снят в манере 60-тидесятых годов, чем-то напоминает модные в те времена дискуссии на темы «физиков и лириков». Ладно, при том болоте, в котором сейчас находится украинская кинематография, с ее законодательной базой, нацеленной на что угодно, кроме создания фильмов, и на том спасибо.

«Цезарь должен умереть». Италия. Режиссеры братья Тавиани, Паоло и Витторио. Здесь герои бегут из тюрьмы. Не далеко, на сцену. В Италии в тюрьме для особо опасных преступников под названием «Ребибия» был проведен эксперимент. Силами заключенных была поставлена трагедия Шекспира «Юлий Цезарь». На время репетиций и спектакля заключенные выходят в другое духовное пространство, не покидая тюрьмы. Этот эксперимент был заснят братьями Тавиани в виде фильма. Это делает понятие тюрьмы очень символическим. Мы все в тюрьме. И от нас зависит, насколько мы выходим из нее каждый день, или не желаем выйти. Фильм приводит к размышлению о том, что такое свобода вообще, свобода во всех ее формах.

И еще два фильма, которые стоят в программе особняком.

«Парад» режиссера Серджана Драгоевича, копродукция пяти стран, входивших в бывшую Югославию. Речь в нем идет о паре геев, желающих провести в своем городе гей-парад, вопреки яростному сопротивлению жителей города. К фильму как произведению кино нет претензий. Хорошо играют актеры, красивая картинка, много ситуаций, разыгранных с юмором. Если бы не его общественная направленность, никаких сомнений в том, что это хорошее, качественное кино, фильм не вызвал бы. Однако…

Гей-парад. Идет толпа полуголых, вызывающе размалеванных личностей и демонстративно целуются, лижутся, на глазах у людей, которым это явно неприятно. Потому что у этих, наблюдающих за ними людей, нормальная сексуальная ориентация, и отклонение от нормы не может не вызвать у них отторжения.

Предположим, права геев действительно ущемляются. Так почему не проводить свои парады в нормальном виде, одетыми, без кривляний, без демонстрации лизанья, которое и между нормальными парами на улице неуместно? Потому что секс-меньшинства агрессивны, и навязывают нормальным людям то, на что им смотреть противно. Ах, вам противно, ну так мы заставим вас смотреть.

До 1994 года в нашем обществе за мужеложество сажали в тюрьму, и это было неправильно. Сейчас этого нет, никого не сажают, не выгоняют с работы, не разбивают им машины. И если гомосексуалисты не будут навязывать себя окружающим, никто и не догадается, что и как делают они у себя в спальне. Но они хотят выйти на улицу и стать в центре внимания. А кино и ТВ, показывая их, вызывая к ним сочувствие, легализуют их отклонение от нормы, которое наблюдают подростки, не имеющие сексуального опыта и то, что они попробуют первый раз, заложит в них сексуальное прдпочтение на всю жизнь. И потому гей-парады вызывают такое отвращение у здоровых людей, которые хотят вырастить нормальное здоровое поколение своих детей.

Кино, искусство визуальное, имеет огромное влияние на сознание человека, тем более неокрепшего. Недаром говорят, лучше один раз увидеть… Тем более творцы кино должны быть осторожны в выборе темы и средств ее раскрытия.

На пресс-конференции по фильму авторы пытались перевести разговор в русло проблемы толерантности вообще. Мол, этот фильм призывает к толерантности, а не пропагандирует гомосексуальные отношения. Действительно, в нем есть мотивы объединения народов, представлявших ранее три стороны в Балканской войне 1991-1995 годов. Герой актера Никола Койко, очень фактурного, прекрасного актера, воевал на стороне сербов, но оказывается близким другом представителей хорватов и албанцев. Их взаимотношения, несмотря на существующие в реальности резкие противоречия между этими тремя народами, представляющими к тому же сразу три конфессии – католическую, православную и ислам, показаны в фильме осторожно, с юмором, вызывают уважение, несмотря на некоторую наивность, свойственную комедии. Но главным мотивом, главной темой, все-таки остается гей-парад, а идеи национального примирения составляют только фон, понадобившийся для того, чтобы можно было оправдаться, мы не за геев, мы за толерантность.

Режиссер Серджан Драгоевич и актер Никола Койко первым делом открестились все-таки от подозрения в гомосексуализме, заявив, только не подумайте, я не такой, я женат и дети есть. Я нормальный человек.

Однако фильм они такой сняли. Потому что правильно рассчитали, кассу он им сделает. Все, что есть отклонение от нормы, выносимое на экран, поданное хорошим оператором, разыгранное хорошими актерами, кассу им сделает.

А там, хоть трава не расти…

«В тумане», по повести Василя Быкова. Режиссер Сергей Лозница. Россия, Германия, Беларусь, Латвия, Нидерланды.

Фильм о моральном выборе человека, о той безысходности, когда он знает, что он прав, но не может этого доказать и находит свой, трагический выход, предпочитая смерть нравственным мукам, которые горше физических. Фильм снят в приглушенных тонах, очень графичен, напоминает рисунки сепией, что окунает зрителя в атмосферу давно прошедших годов. Шумит грозно густой белорусский лес, нашептывает, внушает – выхода нет.

«Человек не всё может. Бывают ситуации, когда он не может ровным счётом ничего. Это слова из книги, и меня это как раз и волнует», — сказал Лозница, и об этом фильм.

Несколько вырывается из контекста ретроспекция прихода в партизаны Бурова, потому что рассказы Сущени, где мы тоже видим прошлое, не являются ретроспекциями, а иллюстрациями к его рассказам. В случае с Буровым – это именно ретроспекция, а, будучи в фильме единственной, она, как прием, не оправдана.

В отличие от фильма «Парад», собравшего полный зал, «В тумане» привлек мало людей, а результаты зрительского голосования сложились так: 4,5 «Парад», 3,8 «В тумане».

Видимо гей-парад, куда приятней наблюдать, чем муки морального выбора. А проще-то как!

Тем не менее, приз ОМКФ за «Лучший фильм» достался именно ленте Сергея Лозницы, к тому же получившей приз ФИПРЕССИ в Канне.

Возвратимся к цитате из Диляры Тасбулатовой, которую я приводила вначале. Итак, противопоставление «чудовищного, ужасающего» 20-го века блеску и шику кинофестивалей. Ничего удивительного. Куда-то ж надо было из этого века убежать. Где-то спрятаться. Без кинофестивалей и без кино вообще, в таком веке было бы не прожить. Так что одно вытекает из другого, все закономерно.

Два лица Януса. Смотрим на кинематографическое.

31 июля 2012 г.


Рубрики
- Виктория Колтунова: я так думаю Одесса новости Одесский международный кинофестиваль

Казус Белльи 3-го ОМКФ

Виктория КОЛТУНОВА.

Поводом к войне на 3-ем ОМКФ послужил фильм «Парад» режиссера Серджана Драговича, копродукция пяти стран, входивших в бывшую Югославию.

Речь в нем идет о паре геев, желающих провести в своем городе гей-парад, вопреки яростному сопротивлению жителей города. И геи, естественно знают, что их за это побьют.

Сразу скажу, к фильму как произведению кино, у меня нет претензий. Хорошо играют актеры, красивая картинка, много ситуаций, разыгранных с юмором. Если бы не его общественная направленность, никаких сомнений в том, что это хорошее, качественное кино, фильм не вызвал бы.

Однако…

Гей-парады мне приходилось видеть неоднократно. К счастью только по телевизору. Идет толпа полуголых, вызывающе размалеванных личностей и демонстративно целуются, лижутся, на глазах у людей, которым это явно неприятно. Потому что у этих, наблюдающих за ними людей, нормальная сексуальная ориентация, и отклонение от нормы не может не вызвать у них отторжения.

Предположим, права геев действительно ущемляются. Так почему не проводить свои парады в нормальном виде, одетыми, без кривляний, без демонстрации лизанья, которое и между нормальными парами на улице неуместно? Потому что секс-меньшинства агрессивны, и навязывают нормальным людям то, на что им смотреть противно. Ах, вам противно, ну так мы заставим вас смотреть.

На самом деле, никакой проблемы с их правом на личную сексуальную жизнь – нет. Ложь это. До 1994 года в нашем обществе за мужеложество сажали в тюрьму, и это было неправильно. Затем до нас докатилась волна с Запада. И перехлестнула через голову. Сажать перестали и, слава Богу. Потому что гомосексуализм – это патология, в которой человек не виноват, девиация в его организме произошла во время внутриутробного развития. Таких несчастных всего 3%. Наказывать их не за что.

Однако та самая волна с Запада принесла и их агрессивность и наглость в требовании, предъявляемом здоровым людям, принимать участие в решении их надуманных проблем. Надуманных потому, что скажите мне, кто из вас, товарищи, выламывал двери в квартиру гомосексуалистов и бил их палкой «за непотребство»? Кого уволили за это из вашего рабочего коллектива, кому на машине нацарапали слово «педик»? Не знаете? И никто не знает. Потому что до тех пор, пока сами геи не объявят, что они геи, никому это и в голову не придет. Ну, живут два мужика в одной квартире, за это еще никого с работы не выгоняли. Никто не знает, чем они там занимаются, пока они сами не объявят миру, ах, мы особенные, мы не такие как все. Так что подвиньтесь, нам надо больше места под солнцем.

И в фильме, между прочим, один из персонажей говорит героям-геям, да не рассказыай никому, что ты гей, не устраивай гей-парадов, и никто тебя побьет. Истинная правда, умный персонаж, он абсолютно прав.

Претензии на однополый брак также не оправданны. Они хотят права наследства, распоряжения имуществом друг друга? Не вопрос. Для этого существует нотариат. Напишите друг на друга завещание, дайте генеральную доверенность, доверенность на представление интересов во всех инстанциях, и обретете те же права, что и супруги. Опять надуманная проблема.

Однако из своих претензий на исключительность господа геи извлекают немалую выгоду. Пусть начальник в Германии, или Франции попробует уволить нерадивого, или некомпетентного сотрудника. Тот поднимет крик, я гей! И начальник втянет голову в плечи и будет терпеть лодыря и неумеху долгие годы, потому что иначе тот на него подаст иск в суд за дискриминацию. А поди докажи, гей он или нет, если он так себя декларирует.

Такие же перехлесты происходят и США. И не только с геями. Мои друзья из Сан-Франциско рассказали мне, что их сосед по улице, черный, которых в последнее время принято называть афроамериканцами, чтобы не дай Бог, не задеть их самолюбия, все время нападает и терроризирует подростка из их семьи.

— В чем проблема, — спросила я. – У вас же двое здоровых молодых мужиков в семье, пусть дадут тому соседу в тыкву и все дела.

— Что ты, что ты! Он же черный. Напишет заявление в полицию, и наших посадят за расовую дискриминацию, а он будет в героях ходить. Если на улице два белых парня подерутся, полиция внимания не обратит, это их личные разборки. А если белый ударит негра, пусть даже тот первый полез в драку, то белого непременно посадят. Нет, (со вздохом) видимо нам придется переехать в другой район Фриско.

Гримасы демократии!

Еще вопрос, если медики считают, что количество природных гомосексуалистов равняется 3% от числа всех людей, то откуда набирается столько участников гей-парадов, почему, чуть ли не каждый второй житель США и Европы с гордостью и превосходством над «простыми» гражданами заявляет – я гей!? Ответ один – 3% из них натуральные гомосексуалисты, а остальные – ставшие ими в результате сексуальной привычки, втянутые в орбиту этой девиации подростки, просто пожелавшие стать «модными», люди. И немалая вина в этом лежит на пропаганде гомосексуализма средствами кино и телевидения.

На пресс-конференции, посвященной фильму «Парад», я попробовала изложить свой взгляд на вред, причиняемый легализацией гомосексуализма произведениями кино и ТВ, объяснить, что эти парады наблюдают тинейджеры с неустоявшимися еще взглядами на жизнь, и что кино несет ответственность за дальнейшую семейную жизнь тех молодых людей, в сознании которых оно сняло табу на неприродные сексуальные отношения.

Но закончить свою мысль я не смогла. На меня с бранью и поднятыми кулаками набросился какой-то фотограф. Аудитория разделилась на тех, кто кричал на него «Да он сам педик» и тех, кто называл меня отсталой, не желая даже выслушать мои доводы.

Далее круто высказался другой журналист, возмутившийся моим выступлением. В предыдущий день он буквально ногами прошелся по украинскому фильму «Обыкновенное дело», выложив его авторам самые нелицеприятные оценки. Так что дело было не в том, что режиссеру и актеру фильма «Парад» было неприятно меня слышать, а в том, что на взгляд того журналиста, в первом случае он «защищал» свои критерии оценок фильма, а на следующий день бурно вступился за «попираемые права бедных геев». Те, кто слушали дискуссию на площадке театра «Музкомедии», где проходил фестиваль с экрана, так же бурно отреагировали на происходящее. И вот что интересно, после пресс-конференции ко мне подошли несколько человек и тихонечко, на ухо, сказали, что я права. Но на мой вопрос, почему меня не поддержали в зале, отвечали, что «сейчас так принято, зачем вмешиваться». То есть, этим людям в принципе было наплевать, правильная или неправильная ситуация складывается в вопросе о якобы правах секс-меньшинств, главное то, что «сейчас принято», главное, не пойти против генеральной линии партии.

Таким образом, фильм «Парад» разделил пишущую братию на два лагеря. Тех, кто защищал якобы попираемые права геев открыто и бурно, и тех, кто соглашался со мной, но только на ушко и секретно.

Однажды в Комитет защиты прав человека, где я сидела на приеме, пришла женщина и попросила помощи. Ее 17-летнего сына втянул в гомосексуальные отношения 40-летний сосед и полностью подчинил себе. Поскольку мать возражала, сын стал ее ненавидеть.

— В прокуратуру обращались? – спросила я.

— Да, но там мне сказали, что сейчас это не подлежит уголовному преследованию, и они ничего не будут делать. Самое страшное, — сказала она, — что мои родители, то есть дед и бабка мальчика, потакают этому, и я лишена их поддержки.

Я отправилась поговорить с дедом и бабушкой. Передо мной стояли двое интеллигентных стариков с высшим образованием и с дебильной, на мой взгляд, улыбкой на морщинистых лицах и уговаривали меня, что «ничего страшного, сейчас это можно». Попытка объяснить им, что сосед калечит их внука и непонятно во что выльется его отрыв от семьи, и влияние на него гомосексуалиста, что в дальнейшем, он будет испытывать трудности в нормальных отношениях с противоположным полом, а ему еще семью создавать, понимания у них не нашла. «Сейчас это можно» и все тут!

Человек существо глубоко социальное и зависящее от одобрения его действий окружающими. Но есть же, все-таки, возможность подумать самостоятельно, собственными извилинами. К сожалению, эти старики не захотели хотя бы воспользоваться результатами работы моих. Они полностью согласились с установкой, навязанной им телевидением.

Поэтому создание социальной атмосферы в обществе, расстановка по местам, что можно, а чего нельзя – эта ответственность лежит целиком на совести творцов искусства и средств массовой информации.

Моя 15-летняя внучка устроила мне скандал по поводу того, что мой рассказ «Пробка» содержит сцену изнасилования героини. Как можно описывать такую жестокость, кричала она. Но на мой вопрос о фильме «Парад» ответила, что там ничего недозволенного нет, там происходят совершенно нормальные вещи, и фильм ей очень понравился. Казалось бы, изнасилование все-таки более рутинное событие, нежели гей-парад, однако у двух девочек-подростков, внучки и ее подружки, ощущения чего-то ненормального не возникло. Потому что кино, искусство визуальное, куда сильнее влияет на сознание человека, тем более неокрепшего, чем виртуально-описательное искусство – литература. Недаром говорят, лучше один раз увидеть… Тем более творцы кино должны быть осторожны в выборе темы и средств ее раскрытия.

На той пресс-конференции многие журналисты попытались перевести разговор в русло проблемы толерантности вообще. Мол, этот фильм призывает к толерантности, а не пропагандирует гомосексуальные отношения. Действительно, в нем есть мотивы объединения народов, представлявших ранее три стороны в Балканской войне 1991-1995 годов. Герой актера Никола Койко, кстати, очень фактурного, прекрасного актера, воевал на стороне сербов, но оказывается близким другом представителей хорватов и албанцев. Их встречи и взаимотношения, несмотря на существующие в реальности резкие противоречия между этими тремя народами, представляющими к тому же сразу три конфессии – католическую, православную и ислам, показаны в фильме осторожно, с юмором, вызывают уважение, несмотря на некоторую наивность, свойственную комедии. Тем более что этот фильм копродукция сразу пяти балканских стран. Но главным мотивом, главной темой, все-таки остается гей-парад, а идеи национального примирения составляют только фон, понадобившийся именно для того, чтобы можно было оправдаться, мы не за геев, мы за толерантность.

И все-таки, несмотря на «нам только что объяснили, что сейчас это можно, и мы это приняли», гей-парады тем не менее, вызывают резкую негативную реакцию и у меня, и у множества других сексуально здоровых людей. Подчеркиваю, не сами отношения геев, они абсолютно никого не волнуют, а именно гей-парады.

Попробуем разобраться. В обществе существуют законы и права. Они не всегда совпадают. Закон – это правило жизни обязательное для всех, даже если он чьи-то права ущемляет. Таковы законы в тоталитарных, вертикально структурированных обществах, устанавливаемые правительством. Права – правила жизни, устанавливаемые самим обществом. Таково право, зиждящееся на признании тождественного положения всех и каждого, каждой единицы человеческого сообщества, по отношению к закону, на признании самоценности и самодостаточности этой человеческой единицы.

Но права человека все более «дробятся», распадаются на отдельные права отдельных групп, декларируемые ими, а сами группы выделяются по самым неожиданным признакам, и коль скоро таких признаков — множество, то групп, и, соответственно, «групповых прав» также становится все больше и больше. Такая тенденция дезавуирует само понятие прав человека, поскольку они… исчезают, вытесненные правами, предоставленными отдельному человеку вследствие его групповой принадлежности. Постепенно формируется ранее уже вытесненная из исторического обихода система «сословных прав», враждебная самому понятию неотъемлемых прав любого человека, который имеет их именно потому, что он – человек, а не рабочий, крестьянин, пенсионер, негр, или гей. С проблемой «размывания» понятия прав человека Запад уже столкнулся. Сейчас мы, не учитывая ошибок Запада, пытаемся обезьянничать (ну, мода такая!). И, поскольку это — именно обезьянничанье, без понимания того, какова правовая природа прав человека и прав группы, мы будем иметь, еще худшие проблемы.

Потому что, следуя логике отстаивания групповых прав, мы придем к абсурду, когда, например, больные вирусным гепатитом и туберкулезом будут требовать, чтобы их кровь тоже принимали в донорских пунктах, иначе — дискриминация, когда ассенизаторы, будут требовать права ездить в общественном транспорте в спецодежде, ведь таким правом наделен каждый гнилой профессоришка или препод вуза, или даже директоришка какой-нибудь!

Дело не в том, что особенные права всех групп, коим несть числа, не могут быть удовлетворены. Дело в том, что они и не должны быть удовлетворяемы – в качестве прав человека.

Еще в 60-х гг. в Европе правоведами и философами была сформулирована задача преобразовать правовую систему на основе идей экзистенциализма. Ее краеугольным камнем должен был стать принцип: права любого человека не ограничиваются ничем, кроме прав другого человека. Этот принцип позволил бы исключить доминацию групповых прав над правами человека и провести четкую границу между первыми и вторыми с приоритетом вторых, прав человека. Но победила, к сожалению, «правовая групповуха». Это, однако, не значит, что так и должно быть.

Теперь о том, почему именно групповые права сексуальных меньшинств (а не, скажем, этносов) вызывают в обществе такую бурную реакцию. А потому, что этническая, расовая, половая (биологическая, а не гендерная) принадлежность человека не только не является результатом его свободного выбора, но и манифестирована, то есть, выходец с Кавказа, негр, мужчина или женщина видны наглядно и всем. Человек, при всем своем желании не выказывать эти свои черты, скрыть их не может и не должен. И дискриминация по этому признаку и есть нарушение прав человека – базовых, неотъемлемых и неограничиваемых ничем.

Другая группа прав связана с самореализацией личности. Это право на свободу совести — выбора мировоззрения, атеистического или религиозного, свободу политических взглядов и пр. Эти права, хоть и являются на сегодня неотъемлемыми, но в сфере их манифестации общество вводит жесткие ограничения: запрещена пропаганда и реализация политических взглядов и мировоззрений, если они наносят ущерб базовым правам человека. Запрещена пропаганда расовой дискриминации, ксенофобских взглядов, гендерного неравенства, любой групповой розни, жестокости и пр. Здесь крайне важны последние два указанных пункта. Именно они и являются гарантом защиты прав любой группы, в том числе и секс-меньшинств. То есть эти права, связанные с личностным выбором, являются ограниченными со стороны прав человека, связанных с неизбираемыми различиями, данными от рождения.

Третья группа прав — особенные групповые права. Они, безусловно, нужны. И, прежде всего, для тех, кто, в силу опять же не зависящих от них обстоятельств, имеет такую физическую особенность, которая делает его менее приспособленным к жизни, чем люди без этих особенностей. В этом ряду — особенные групповые права людей с физическим ущербом (инвалидов), отдельных возрастных групп (детей, пожилых людей). В этом же ряду права женщин, как людей с особенной физиологией — способностью к деторождению, которая и делает женщин менее способными функционировать в режиме биологического выживания, чем тех, кто этих способностей не имеет. Эти гуманитарные права представлены по признаку принадлежности к группам «слабых», и превращают эту группу в привилегированную по признаку слабости. Поэтому они не являются правами человека. Это права-привилегии – предоставляемая обществом из гуманитарных соображений, дополнительная защита в силу слабости защищаемых.

А теперь вопрос: к какой группе прав относятся права сексуальных меншинств? Не к правам человека — однозначно, поскольку это — групповые права людей, права, которые защищают … что? Кого? Физически ущербных лиц? Является ли сексуальная ориентация физическим ущербом? Если да, то таковые права-привилегии должны иметь место. Но я не думаю, что нетрадиционная сексуальная ориентация превращает человека в физически ущербного. Не думаю также, что представители секс-меньшинств желают такого признания. Для него попросту нет оснований. Является ли сексуальная ориентация препятствием к личностной самореализации, к трудовой деятельности? В смысле объективной невозможности полноценно работать и зарабатывать на жизнь? Нет, не является. У человека есть руки-ноги, все органы, с помощью которых работают, у него на месте. И с головой нет проблем. А с чем проблемы?

С тем, что их групповые потребности не находят толерантного отношения в обществе. С тем, что по причине наличия групповых потребностей они испытывают коммуникационный дискомфорт. Но если не толерантное, ксенофобное отношение к, скажем, представителям определенного этноса требует и предполагает законодательную защиту прав, утверждающих равенство людей, прав человека, поскольку этнические признаки, так сказать, на лице написаны, от них никуда не деться в публичной жизни, то секс-ориентация не относится к сфере публичной жизни, она — сфера частной жизни. И единственный способ защитить эту группу от коммуникационного дискомфорта, не покидая при этом сферу прав человека, — это законодательная регламентация недопустимости вторжения в частную жизнь. И такая уже имеет место – практически во всех европейских странах, к коим принадлежит и Украина.

Однако же на практике секс-меньшинства требуют как раз противоположного. Они требуют групповых прав-привилегий, полагающихся не способным обеспечивать себя членам общества и, что самое важное, требуют признания своей частной жизни как публичной. Что противоречит фундаментальному принципу, на котором и зиждется признание неотъемлемости прав человека — принципу неприкосновенности частной жизни, принципу уважения к личности каждого.

Именно это вызывает совершенно справедливый массовый протест и возмущение, поскольку здесь групповые права этой группы вступают в противоречие и ущемляют права всех остальных как просто людей, не желающих ни вторжения в свою частную жизнь, ни привилегированного вторжения чужой частной жизни в свою.

То есть, признание частной жизни – публичной, чего добиваются секс-меньшинства своим требованием законодательно прописать их защиту, противоречит принципу не-публичности частной жизни. Признавая за секс-меньшинствами право на такую публичность, мы, тем самым, наносим ущерб самому принципу не-публичности частной жизни. И вот против такой угрозы – угрозы правам человека, угрозы частной жизни каждого и возникает глухой, часто не осознанный, очень эмоциональный протест. Что особенно значимо для пост-тоталитарных обществ. Едва завоевав, с трудом и частично, совсем чуть-чуть, право на неприкосновенность, не-публичность частной жизни, граждане пост-тоталитарных стран будут бороться за нерушимость этого права как за одну из наибольших своих ценностей – демократических и правовых. Свое право на то, чтобы частная жизнь оставалась частной, просто граждане с «просто правами человека», будут очень жестко, как последний бастион, отстаивать от посягательств со стороны любой группы. Мы слишком долго жили в обществе, в котором частной жизни не было места вообще, а вопросы взаимоотношений мужа и жены выносились на заседание парткома. Поэтому не следует удивляться, что требования секс-меньшинств встречают такое резкое неприятие со стороны нашего пост-тоталитарного общества. И дело не в его не-демократизме и традиционализме. Не принятие требований секс-меньшинств в данном случае является признаком отстаивания как раз демократических и правовых ценностей (прав человека) в противовес правам групп.

И я, и думаю, другие сексуально здоровые люди, воспринимают гей-парады, как совершенно наглое и недопустимое вторжение в сферу частной жизни человека.

Никто не лишает их прав заниматься совокуплением в свой способ. Это они лишают здоровых людей права заниматься сексом нормально, потому что нагло навязывают обществу свои стереотипы людей с генетическим отклонением. Когда их сажали за это в
тюрьму, да, их права ущемлялись. Сейчас, когда они устраивают парады — они
ущемляют права тех людей, которые вынуждены на них смотреть. И права тех
подростков, которых они тем самым втягивают в свой круг.
Все, что не запрещено, то разрешено. Пусть.

Но зачем пропагандировать? Залезьте к себе в спальню и занимайтесь там, чем хотите, хоть до посинения. Но не лезьте к здоровым людям. Завтра больные гепатитом выйдут на гепато-парады и будут кричать, что ущемляют их права! Больные мокнущей экземой станут выставлять напоказ свои язвы, глядите, я не такой как все, я особенный. Абсурд!
Право какать на площади, наверное, тоже ущемляют. Милиция не позволяет. Ну, так давайте разрешим испражняться на газоны, какая это будет демократия и либерализм! Умилительно!
Кто защитит наше право не соприкасаться с этими отклонениями?

А вообще я вижу в этом более широкую проблему — социальную энтропию. На земле проживают шесть миллиардов людей, которым не хватает энергоресурсов и еды. Нас слишком много. Поэтому система сама себя сокращает, регулирует рождаемость. Отмирает институт брака. Все больше людей не хотят вступать в законный брак, предпочитая легкие «гражданские отношения». Все больше людей не хотят заводить детей, объявляя себя так называемыми «чайлд-фри». Все чаще мы наблюдаем непонятную злобу и жестокость родителей по отношению к собственным детям. Распространение гомосексуализма путем навязывания своих взглядов через гей-парады, гейская назойливость, гейская фронда и смерть брака — звенья одной цепи.

Режиссер фильма «Парад» Серджан Драгоевич и актер Никола Койко первым делом открестились все-таки от подозрения в гомосексуализме, заявив, только не подумайте, я не такой, я женат и дети есть. Я нормальный человек.

Однако фильм они такой сняли. Потому что правильно рассчитали, кассу он им сделает. Все, что есть отклонение от нормы, выносимое на экран, поданное хорошим оператором, разыгранное хорошими актерами, кассу им сделает. А то, что проблема надуманная, не существующая, или вернее, существующая, но с противоположным на 180 градусов вектором направленности – не важно. «Нам разрешили, сейчас это можно». Или, я бы сказала «модно».

Но интересно вот что. Пусть проблема с обратным знаком. Обратный знак, в минус, тоже вектор, и если он существует, то должен быть решаем.

И кинофестиваль, который самой своей природой обязан, в числе других своих обязанностей, вскрывать состояние общества на данный момент, свою работу выполнил.

Задачу поставил. Как она решится в дальнейшем, мы поглядим.

22 июля 2012 г.


Рубрики
- Виктория Колтунова: я так думаю "Здоровье одесситов Одесса новости

ДАЙТЕ МНЕ СПОКОЙНО УМЕРЕТЬ!

Я получила письмо. Привожу его полностью с сохранением орфографии и стиля.

«Журналисту прав человека Колтуновой В. Г.

От больных гуртуббольницы №1.

Федоров Яков Николаевич – Кокорева Евгения – Рябоконь Александр – Мартинюк Алег

Заявление

Мы больные городской больницы категорически отказиваемся от перевода обласной белогнестровской или оболтуббольниц. Ми уже неоднократно находились там гараздо хуже условие чем ГТБ № 1. В случае перевода насильствена, мы забракадируемся в больнице и преизвлдем Акт самосожение, потомушто нарушение права человека Мером Костусевым А.А. и начальником говсдрав оделом Шпаком И.В.

21.06. 2012.

Подписи»

Из этого письма видно что, во-первых, люди доведены до отчаяния, во-вторых, это люди необразованные, явно неустроенные в жизни. Даже не средний класс. И расчитывать на платную медицинскую помощь им нечего.

А вот такие письма были отосланы другими пациентами этой больницы на имя мэра Одессы, губернатора, Президента страны и премьер-министра.

«Мы, больные, лечащиеся в городской туберкулезной больнице №1, обращаемся к вам с просьбой. В ГКБ №1 лечатся в основном люди с непростой судьбой и соответствующими заболеваниями (туберкулез, спид, гепатиты), бомжи, люди, освободившиеся из заключения. Мы твердо знаем, что в этой больнице нас обязательно примут на госпитализацию, и будут лечить бесплатно. Для других областных учреждений мы нежелательные пациенты. Теперь, когда встал вопрос о закрытии больницы, мы очень обеспокоены такой постановкой вопроса. Конечно, лечить и опекать богатых интереснее. Зачем тратить деньги на больных, от которых нет отдачи, как от гостиниц и развлекательных комплексов. Но мы тоже граждане этой страны и болезни не выбирают людей по социальному статусу. Мы тоже хотим выздороветь и продолжать жить. Почему нужно закрыть единственную городскую больницу. Больные и персонал больницы старались поддержать больницу в рабочем состоянии без помощи извне.

Никакие реформы не оправдают жестокость по отношению к беззащитным людям».

И так далее. Подписи.

Что же случилось, что послужило причиной тревоги больных людей, для которых одесская ГТБ №1 стала родным домом, зачастую единственным? По сути, приютом для бездомных, зараженных многими страшными инфекциями. Почему ее собираются закрыть?

Вернемся на год назад. Как рассказала мне одна из медсестер больницы, в одно невеселое утро, на территории больницы, насчитывающей 4 га земли в Черноморке, бывшей немецкой колонии Люстдорф (что, как известно, в переводе на русский означает, «Веселая деревня»), появились некие молодые люди. Они по-хозяйски обошли сад больницы, полюбовались столовой — пышным зданием в стиле 50-ых годов прошлого века, постояли над обрывом, ведущим к морю.

На вопрос медсестры, кто они такие, что им здесь надо, и почему они не подойдут к главврачу больницы, чтобы решить свой вопрос, молодые люди, улыбаясь, отвечали: а он тут уже не хозяин, зачем он нам нужен.

Вскоре в больницу нагрянула высокая комиссия из СЭС Киевского района Одессы и провела проверку санитарного состояния больницы. После чего главврач туббольницы получил постановление Киевской СЭС № 30/3-1 «О временном прекращении функционирования КУ Гортуббольница №1 по ул. Прибрежной, 17 с 17.05. 2012 г.» за подписью главврача СЭС И.М. Сафяна. Официально это постановление имело то объяснение, что больница закрывается на ремонт, а все больные будут перераспределены по другим городским больницам, то есть в центр города.

Правда, денег на ремонт город не выделяет. Когда ремонт будет произведен – неизвестно. А больных, соответственно постановлению, больница уже перестала принимать. Они уже среди населения.

ГТБ №1 специализирована на туберкулезе. Это кровожадная инфекция, каждый день на планете туберкулез уносит 5 тысяч жизней, и это число постоянно растет. В СССР туберкулез был сведен до минимума, сейчас же в Украине мы уверенно говорим об эпидемии туберкулеза в стране. Вызывается заболевание бациллой, называемой палочкой Коха. Трудности борьбы с этим заболеванием связаны с некоторыми особенностями возбудителя. Бациллы Коха устойчивы к воздействию факторов внешней среды. Они выдерживают замораживание при температуре до -180° С в течение восьми дней, сохраняют жизнеспособность на одежде больного 3-4 месяца, на страницах книг — до 6 месяцев и т.д. На земле до 6 месяцев в сырую погоду. При определенных условиях мокрота может выделять палочку на земле до 3-х лет.

В связи с тем, что заражение туберкулезом наиболее часто вызывает поражение легких, главное значение в распространении туберкулезной инфекции имеет мокрота больного туберкулезом человека — она считается основным источником инфекции. Выделяемая мокрота попадает на белье неопрятного больного, предметы быта, на пол и стены жилого или производственного помещения. Вместе с пылью частицы высохшей мокроты проникают в дыхательные пути здорового человека. Заражение туберкулезом возможно не только через пыль, но и путем непосредственного попадания капелек мокроты в легкие. При кашле мельчайшие капельки мокроты разносятся на два 2-3 метра, а при чихании — даже на 9 метров. В таких капельках диаметром 0,5 кубических миллиметров содержится до 500 БК.

Больной туберкулезом способен заразить 12-15 человек в год. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), на планете каждую секунду туберкулезную инфекцию получает один человек. Количество инфицированных растет стремительно, но инфекция число больных и сокращает – каждый четвертый из умирающих взрослых погибает от заболевания туберкулезом. То есть 25 процентов заболевших умирают. Даже вполне благополучных людей, из обеспеченных слоев населения. 20 процентов больных туберкулезом погибают неизбежно.

Но в одесскую ГТБ попадают как раз самые необеспеченные слои. Там лечатся бывшие зэки и бомжи, наркоманы, алкоголики, и просто очень бедные люди. Как правило, у них туберкулез сочетается со СПИДом, сифилисом, гепатитами, кожными инфекциями. Многие по нескольку лет не выходят. И вот печальная статистика, за год в больницу поступают до 1000 человек, одновременно находятся 250, но каждый месяц умирают человек 10-12.

Социально благополучные больные лечатся в больницах на Белинского, на Ядова. Запущенных бомжей с кучей сопутствующих заразных болячек туда не берут. Это удел ГТБ №1.

И тем не менее…

Что-то я не помню такого, чтобы больницу, состоящую из четырех корпусов, разом закрывали на ремонт, собственно говоря, на неопределенное время. Нормальное явление, когда корпуса ремонтируются по очереди, а больные из одного корпуса распределяются по остальным. Представьте себе, что завтра разом закроют на ремонт 20 отделений психиатрической больницы на Воробьева. И всех ее пациентов выпустят в город. А денег, скажут, нет, и когда будут, неизвестно. Во что превратится Одесса?

Но тут понадобилось разом прикрыть все. Почему?

Не с тем ли таинственным визитом молодых людей, имевшим место год назад, связано нелепое постановление закрыть больницу в ожидании денег, которые «когда будут, неизвестно»?

Отделения, где размещены больные, отремонтированы в 1997 году. Я знаю дома, которые не ремонтировались с 1937 года и ничего… Никто не чешется.

Больница занимает территорию в 4, 216 гектара, расположена на возвышенности, имеет хорошие подъездные пути. Расстояние до моря – 500 метров. Вокруг степная зона. Имеются очистные сооружения, своя котельная на газовом топливе, централизованое водо- и электроснабжение. Ба! Да здесь делать нефиг, почти готовый отель, вот только чуть-чуть бабок вложить. Правда, кругом эти самые зловредные бациллы, которые тут выхаркивались на землю с самого 1946 года, ну и что. Нам не страшен серый волк, потому что не будем же постояльцам сообщать, что тут когда-то было. Они по 300 долл. в сутки за человека платить будут, пусть себе спят спокойно. Так что получат все «олл инклюзив».

А вот одесситам спать спокойно не придется. Потому что в город хлынут те самые 1000 человек, которые каждый год поселялись в палаты больницы, а теперь заполонят городские парадные, «Привоз», скверы. И понесут в центр курортного города СПИД, чесотку, вирус гепатита С, бледную спирохету, гоноккоки и ту самую, знаменитую палочку. На себе понесут, в себе. Начнут на нас чихать и кашлять. Знаете, какой способ завтрака у бездомных? Пройтись по базару, там руками кусочек творога отхватить, попробовать, тут. Глядишь, и поел. И так же в обед. А за ними мамы для детишек покупать этот творог пойдут.

И еще напрашивается ехидный вопрос: если больница временно закрывается на ремонт, то почему начальник Горздравотдела В.И. Шпак поставил на заседании Горздравотдела вопрос о демонтаже нового итальянского рентгеновского аппарата «Виромантик» стоимостью 980 тыс. гривен и передаче его в другую больницу? Потому что он «после ремонта» не понадобится в данном месте?

Это еще вежливый вопрос. А вот больные, когда В. И.Шпак приехал в больницу успокаивать их, и раздавать сладкие обещания, вежливо выражаться не стали. Те слова и посылы, которыми они встретили высокое медицинское начальство, я здесь привести не могу. Не для печати.

Но вот фраза, которую произнес один из больных, и которая рвет сердце.

«Я знаю, что умираю. Так дайте мне умереть спокойно. В нормальной постели. Как человек. Потому что я тоже человек».

В.И. Шпак аргументирует необходимость закрытия больницы тем, что она находится в рекреационной зоне, в Черноморке. И предлагает перевести больных в самый центр города на улицу Белинского. Два шага от парка Шевченко, главного парка отдыха одесситов. Железная последовательность.

Верховная Рада приняла Постановление о принудительном лечении больных туберкулезом, которые уклоняются от лечения в стационарах (есть и такие), а СЭС Киевского района это Постановление своим Постановлением корректирует. Мол, мы тут у себя, на своем болоте, сами себе кулики.

К кому только не обращались измученные тревогой сотрудники и больные ГТБ №1. К министру здравоохранения, к мэру Одессы, к губернатору Одесской области, С. В. Кивалову, А.А.Гончаренко, Н.Я. Азарову, в различные влиятельные СМИ, но проблема так и висит в воздухе.

«Победить туберкулез реально» — надеется председатель комитета Верховной Рады по вопросам здравоохранения Татьяна Бахтеева. Но признает, что в нашем государстве эпидемия туберкулеза перешла в категорию национальной проблемы. Каждый год 30 000 украинцев заболевают этим страшным недугом, 8 000 из них умирают. Для того, чтобы остановить распространение инфекции, Т. Бахтеева предлагает прекратить свободный вход и выход больных из туберкулезных диспансеров и больниц. Сейчас они свободно выходят в город, посещают кафе, развлекательные учреждения, ездят в трамваях и т.д. При этом стойкие мокроты, которые они распространяют воздушно-капельным путем, опасны для окружающих. Поскольку некоторые больные относятся легкомысленно к свой болезни, бросают курс лечения антибиотиками, то бацилла Коха привыкает к данному препарату, и он перестает на нее действовать. Самое страшное, что появляются уже мультирезистентные штаммы бацилл. То есть не поддающиеся никаким препаратам. Больного мультирезистентной формой туберкулеза можно сравнить с ходячим бакериологическим оружием, утверждает пани Татьяна. На то, чтобы поставить туберкулезу заслон, и расчитан принятый ВР в марте этого года Закон Украины «О противодействии заболеванию туберкулезом». В случае, если больные заразными формами туберкулеза нарушают больничный режим, то они могут быть принудительно госпитализированы в на лечение в противотуберкулезные учреждения без права свободного выхода оттуда.

Но это в Киеве так решили. В высших сферах. А у нас тут, мы помним, свое болото и свои кулики. И свои «меры противодействия инфекции». На улицу ее, вон!

И еще один аспект проблемы. Мало кто хочет работать в подобных лечебных учреждениях. Медицинские работники, занятые в этой сфере находятся в зоне повышенного риска. Ежегодно из наших украинских медиков 500 человек сами заболевают туберкулезом. Поэтому Закон предусматривает сотрудникам таких учреждений повышенные оклады и надбавки за выслугу лет, другие методы поощрения. Тем не менее, желающих рисковать собой очень мало. Выпускники вузов всеми правдами и неправдами стараются открепиться от направлений в тубзаведения. А в одесской ГТБ №1 сложившийся годами коллектив, 130 человек, с огромным опытом работы, огромным терпением по отношению к самой тяжелой группе больных, наоборот, цепляется за ставшей привычной и любимой работу. Даже, если больницу закрыть на время, в чем я очень сомневаюсь, думаю, это навсегда, то этот коллектив распадется тоже навсегда. Потому что в основном он состоит из пожилых женщин, то есть самой работящей и ответственной части трудового населения, но куда они пойдут? Со своими знаниями, навыками, опытом… Такой коллектив уже больше не собрать.

Так что, граждане одесситы, готовьте марлевые повязки. И хлорку для посыпания своих лестниц. Опять же, навсегда.

Если хотите жить.

27.06.12 г.

Виктория КОЛТУНОВА


Рубрики
- Виктория Колтунова: я так думаю

Огнестрельная отвертка, как изобретение прокурора Заперченко

Виктория Колтунова

Виктория Колтунова,
член Международной федерации журналистов,
уполномоченный представитель Международного комитета
защиты прав человека при ООН.

   23 октября 2003 года Галина Жаворонкова ехала в село Конопляное Ивановского района Одесской области к матери, помочь по хозяйству. Мать болела, с ней проживал брат Галины Ивановны, но он мужчина, и она, конечно, лучше него уберет и белье постирает. Недалеко от села автобус остановил военный патруль и стал проводить обыск. Объяснили, что в Конопляном был застрелен из ружья человек. Поэтому военные ищут обрез или другое огнестрельное оружие.

   «Странно, — подумала Галина, — откуда могут взяться в нашем мирном селе убийцы, обрезы, и вся эта детективная стрелянина? Но меня это не касается, я об этом и думать не стану».

   Знала бы она, как это ее касается…

   Жил себе в селе Конопляном незаметный, ничем не примечательный гражданин, Владимир Шпора. До сих пор в герои нашего времени никак не напрашивался. Сельчане характеризовали его, как человека тихого, доброжелательного, кто ни попросит, всем поможет. Жил одиноко, без жены и детей, с престарелой полупарализованной матерью, за которой ухаживал. Правда, и за ним водился недостаток – иногда уходил в запой на пару недель, а потом мог по три месяца в рот не брать. Но односельчане, рассказывая о нем, утверждали, что и в запое он никому не причинял зла, как они выражались «зовсим безвредный». Даже если просили помочь свинью заколоть, приходил тогда, когда животное отдавало Богу душу, и помогал только при разделке мяса.

   И вдруг… все переворачивается с ног на голову! Владимир Шпора становится главным героем кровавой истории.

   21 октября 2003 года сосед Шпоры А.А. Радзвелюк, прихватив мешок, маленькие вилы и тележку отправился на молочно-товарную ферму ЧП «Дружба» набрать силоса. Дело обычное, все сельчане имеют право, сдав на хозяйство свой земельный пай, пользоваться услугами фермы, в том числе и набирать по мешку силоса.

   Уйдя туда около 15 часов, к 16-ти Анатолий Адамович домой не вернулся. Жена заволновалась, ферма недалеко, давно должен был вернуться. И побежала его искать. Поискала на ферме, прошла по дороге между кладбищем и оврагом, по которой неминуемо должен был пройти муж, но нигде его не нашла. Зашла к нескольким соседям, может с ними поговорить решил?

   Единственный, кто видел Радзвелюка по дороге с фермы, была сельчанка Мария Белая. Она сказала, что встретила деда (Радзвелюк был человеком почтенного возраста) у силосной ямы и помогла ему взвалить на плечо мешок с силосом. Мария проводила его по тропинке до того места, где начиналось кладбище, он прошел вдоль ограды и скрылся из виду, но оттуда до его дома было недалеко. Белая была последним человеком, кто видел его живым.

   В ночь с 21-го на 22-ое октября прошел сильный дождь. А утром, когда распогодилось, сельчане пошли его искать. В том числе Шпора.

   Радзвелюка нашли в глубине того оврага, который проходил параллельно кладбищу. Он лежал на спине, рубашка аккуратно заправлена в брюки, в метре от него тележка с силосом. Люди загомонили, но к телу подойти боялись, видно было, что Радзвелюк мертв. Шпора, который уже вторую неделю был в глухом запое, сразу же ушел.

   Вызвали участкового. Участковый велел двум жителям села, С. Савенко и А. Патлаенко, отвезти тело на судмедэкспертизу в райцентр Березовку.

   Вернулись Савенко и Патлаенко с потрясающей новостью, судмедэксперт Березовской больницы А.С. Кириляк сообщил, что Радзвелюк был застрелен из дробовика и показал на ладони дробь, извлеченную из тела. Кириляк сказал, что эта дробь калибра 0,1. На просьбу Савенко дать дробь ему, чтобы он показал ее односельчанам, эксперт ответил, что дать дробь не может, поскольку это вещественное доказательство и должно быть приобщено к делу.

   Тем же числом, 22 октября, датирована справка для захоронения, в которой указана причина смерти – огнестрельное ранение, и выводы экспертизы Кириляка А.С. — огнестрельное ранение, кровопотеря 1800 мл, 4 дробины в сердце и 17 дробин в левом легком. То же самое указано в «Свидетельстве о смерти» — огнестрел.

   Две сельчанки Л. Перевертайло и Е. Минаева независимо друг от друга рассказали, что где-то после 15 часов слышали на силосной полосе ружейный выстрел.

   Вот почему автобус, в котором ехала Галина Жаворонкова к своей матери и брату Володе Шпоре, на дороге остановил патруль и искал в нем человека с ружьем. Видимо, сначала отрабатывали версию о сбежавшем из части солдатике.

   Совершенно предсказуемо и правильно было и то, что милиция начала отрабатывать версию всех тех, у кого могло находиться огнестрельное оружие, в том числе не только в Конопляном, но и в окрестных селах. В частности, был произведен обыск в доме начальника охраны той самой молочно-товарной фермы, ЧП «Дружба», куда ходил за силосом Радзвелюк в тот злополучный день – в доме И. А. Боровца. Сам Боровец, уже находился в этот момент, как подозреваемый в РОВД и протокол обыска подписывала его жена. Согласно протоколу в доме было обнаружено незарегистрированное
охотничье ружье и пакеты патронов к нему. Ружье хранилось не в сейфе, как положено, а просто лежало на шкафу. За неправильное хранение и отсутствие регистрации оно было изъято и проведена экспертиза незаконно хранившегося оружия. К этой экспертизе мы еще вернемся. Куда делось ружье после экспертизы, проследить не представляется возможным. А у Боровца даже не взяли подписки о невыезде. Видимо, уважаемый в селе человек.

   Также есть в деле протокол об изъятии второго и третьего ружья. У брата Ивана Боровца, Николая. Цитирую протокол обыска: «23 октября 2003г. у гр-на Боровца Николая Адамовича, проживающего по адресу… произведен обыск с целью обнаружения и изъятия орудия совершенного преступления и вещественных доказательств по уголовному делу».

   В результате обыска было изъято гладкоствольное ружье, шесть гильз от него и самодельный дробовик.

   А далее вообще тишина. Это ружье, дробовик и гильзы к ним отправлены на экспертизу не были и опять же, куда девались после изъятия, не сказано. Может менты прикарманили? Зачем?

   Затем в сельсовет Конопляного, где находился директор ЧП «Дружба» А.И. Искра, был доставлен, ведущий, по мнению Ивановской милиции, аморальный образ жизни, В.И. Шпора. Там уже находились следователь В.С. Заперченко, милиционер А. Т. Допира и сопровождавший его водитель.

   Односельчане, присутствовавшие тогда в сельсовете, дружно подтвердили, что А.И.Искра сказал, указывая на Шпору: «Берите этого, за ним никто не стоит. Он живет один со старухой, за ним никто не бросится».

   С этой минуты следствие потекло по другому руслу.

   Ружье, выстрел и дробь перестали существовать в деле. Появилась отвертка, которой якобы В.Шпора нанес А. Радзвелюку 24 смертельные колюще-колотые раны с проникающим поражением левого предсердия и левого легкого. Выводы эксперта А.С.Кириляка перестали существовать, «Свидельство о смерти», в котором указана причина – огнестрельное ранение, тоже. Появляются другие экспертизы, в которых утверждается, что Радзвелюку были нанесены удары колющим предметом с ребром, проникающим на глубину 1см. Правда, сердце и легкое находятся на глубине куда большей, чем один сантиметр, но это мелочи. Кто об этом думать будет.

   Мотивы для убийства тоже находятся. А именно, в тот день около 13 часов В.Шпора, заходит к соседке В.Мамоновой, и она дает дает выпить домашнего вина. Он и А. Раздвелюк встречаются у нее во дворе. Между ними происходит следующий диалог, который Мамонова неоднократно и упорно повторяла слово в слово.

   Шпора: «Ну, что пенсионер, как зимовать будем?»

   Радзвелюк: «Я-то перезимую, а ты-то как?» (Он имел в виду тот факт, что Шпора иногда злоупотребляет алкоголем).

   Шпора: «Продам свиней и заплачу за газ. Будет тепло. А вы не обиделись, что я вас пенсионером назвал?»

   Радзвелюк: «Нет».

   Вот этот диалог преподносится следствием, как бурная ссора, в результате которой Шпора решил прикончить старика отверткой.

   На взгляд же нормального человека – это диалог двух людей, с симпатией относящихся друг к другу, проявляющих заботу друг о друге, тем более, что Шпора даже позаботился о том, чтобы не обидеть Радзвелюка словом «пенсионер», намекающем на возраст. Его обращение к Радзвелюку на «вы» подтверждает, что Шпора с уважением относится к «деду», как его обычно называли сельчане.

   Однако вот передо мной явка с повинной, датированная 24 октября, когда по свидельству многих людей, Шпора не мог стоять на ногах. Ст. оперуполномоченный Ивановского РОВД А.Т. Допира пишет якобы со слов Шпоры: «21 октября около 14 часов, я зашел к Мамоновой Валентине. В это время туда зашел Радзвелюк, с которым я стал ссориться. Он обозвал меня матерными словами, и я ушел. Уходя я слышал, что он собирается идти на ферму за силосом, пошел домой и будучи сильно обозленным на Радзвелюка, решил ему отомстить. С этой целью я взял дома отвертку, чтобы попугать и проучить Радзвелюка…»

   Далее: «Радзвелюк зажал мне шею в локтевом суставе своей левой руки и стал меня душить. Так как я был пьян, то не мог вырваться от него и, боясь, что он меня задушит, стал бить его отверткой… в область левой подмышечной части левой руки и лопатки».

   Далее: «Когда Радзвелюк… упал на землю… я стянул его в овраг, и телегу так же, а сам ушел домой, при этом выбросил отвертку тоже в сторону оврага. Я пошел домой и лег спать».

   Далее: «С мыслью о том, что я убил человека, я не могу больше жить и скрывать это, и потому решил во всем чистосердечно признаться и раскаяться.

   С моих слов записано, верно, мною прочитано, дополнений и замечаний нет».

   Внизу нечто отдаленно похожее на подпись Шпоры.

   Разберем этот документ.

   Рукой оперуполномоченного Допиры написано: «Протокол явки с повинной начат в 12 часов 40 минут. Окончен в 12 часов 55 минут». То есть получается, что Шпора в почти невменяемом состоянии, как показывали свидетели, надиктовал милиционеру три полных страницы текста всего лишь за 15 минут. Даже без обдумывания, для просто записи на бумаге этого текста на листах формата А4 милиционеру понадобилось бы куда больше времени.

   Употреблено выражение: «в область левой подмышечной…» Чисто профессиональное выражение, не свойственное обычному человеку, живущему с подсобного хозяйства. Выражение «…решил во всем чистосердечно признаться и раскаяться», тоже психологически режет ухо. Решил раскаяться? Это как?

   Если Радзвелюк душил его за шею левой рукой и Шпора наносил ему удары в область сердца, как он мог изогнуться таким образом, чтобы бить его еще и в левую же лопатку?

   Рост Шпоры составляет 164 см, худощавого телосложения. Рост Радзвелюка 173 см. плотного телосложения. Не представляется возможным пьяному человеку поднять вес, куда больший, чем у него самого, и потащить куда-то. Да и следов чего-то, что тащили, на дороге не было. Далее Шпора заявляет, что отвертку также выкинул в овраг. Однако понятые в протоколе обыска дома Шпоры указали, что отвертку, которая фигурирует в деле, как орудие убийства, нашли у Шпоры дома на крыше собачьей будки, пыльную, ржавую, без следов крови. Отпечатков пальцев Шпоры на ней также впоследствии обнаружено не было.

   Ночью прошел дождь, а Радзвелюка нашли в чистом виде, крови под ним не было, мешок с силосом сухой. То есть однозначно в овраг он попал не до, а после дождя, и нес его не один человек. На снимке видно, как аккуратно лежит труп, застегнутый на все пуговицы. Где уж тут борьба, хватание за шею, сбрасывание со склона вниз и прочие страсти. Кроме того, на снимке видна тележка, одноосная, маленькая. Мешок с силосом занимает всю ее полость, целиком. Если бы Шпора сбросил ее с края оврага вниз, то мешок бы неминуемо выпал. Значит, тележку и мешок принесли отдельно и аккуратно сложили.

   Протокол задержания Шпоры составлен ст. следователем прокуратуры Одесской области В.С. Заперченко 24 октября 2003 г. в 17 часов. Там тоже присутствует фраза: «Шпора пояснил, что он совершил убийство Радзвелюка на почве личных неприязненных отношений». Опять же лексикон мента, а не крестьянина. И если явку с повинной Шпора подписал в 12 часов 50 минут, а задержан был только в 17 часов, то где он находился в шестичасовом промежутке?

   Подписал явку с повинной и его отпустили домой отдыхать, а в 17 часов спохватились, и привезли обратно?

   Логично предположить, что и явка с повинной, и протокол задержания были написаны до появления Шпоры в Ивановском РОВД, и он подписал уже готовые документы. Об этом же свидетельствует и якобы подпись Шпоры, непохожая не только на его собственную подпись, но и на подпись вообще.

   На следующий день Шпора в присутствии адвоката И. Чурбановой подтвердил, что явку с повинной писал не под принуждением, а по своей воле. Этот документ он тоже должен был подписать. Однако И.Чурбанова замечает, что для подписания этого документа Шпоре пришлось зажать ручку между ладонями обеих рук, так как ладони у него были «красные и распухшие, как подушки, и не сгибались пальцевые суставы».

   На суде Шпора отрицал, что подписывал явку с повинной добровольно, что он вообще диктовал А. Т. Допире нечто подобное и категорически отрицал, что убил Радзвелюка. По его словам, после встречи с Радзвелюком, он добавил еще вина и пошел спать. Якобы остаток этого дня провел дома, в постели. Это подтвердить, или отрицать могла бы мать Шпоры, но ее никто не
опрашивал.

   Вот выдержка из заявления В. Шпоры в Генеральную прокуратуру: «…по предварительному сговору группы лиц из правоохранительных органов, а именно сотрудник милиции Допира Алексей Тимофеевич и водитель сопровождающего его автомобиля, проводили надо мною пытки 24.10.03г. на втором этаже отделения Ивановского РО ГУМВД Одесской области, не без предварительного согласования с руководителем следственной группы прокуратуры Одесской области, при участии прокурора Ивановского района. Издевались, как только могли, пока я не терял сознание, и когда приходил в сознание, опять били и кричали: «Ты стрелял в Радзвелюка?» Но когда получали отрицательный ответ, опять начинали бить. Это продолжалось до тех пор, пока я, Шпора Владимир, не выкрикнул, что не служил в армии, (то есть не умеет стрелять – авт.) только тогда они, вышеуказанные сотрудники милиции, сняли меня с лома и вышли из кабинета, где проводились надо мною пытки, в коридор. Через некоторое время вернулись и спросили, есть ли у меня дома отвертка фигурная, я сказал, что есть обычная, и с этого момента в деле стала фигурировать отвертка.

   Написанная оперативными работниками милиции явка с повинной… работниками милиции, которые брали мою руку и подписывали. Самостоятельно я ничего не подписывал, так как меня избивали. Надо мной проводили пытки…»

   По служебному поручению Коминтерновского райсуда был проведен следственный эксперимент, записанный на диск, на котором Шпора показывал в том самом кабинете, где его пытали, как это происходило, как его подвешивали на лом, положенный на края двух столов, как и куда, били. Этот диск был продемонстрирован на заседании суда эксперту В. М. Ковтуну, с вопросом, могли ли перечисленные в деле физические травмы Шпоры быть причинены в ходе пыточных действий милиционеров, на которые указывал Шпора. Однако после того заседания, сколько общественный защитник, сестра Шпоры, Галина Жаворонкова и его не официальный защитник, юрист Международного комитета защиты прав человека, член Международной ассоциации юристов, Эфтехар Хатак, ни просили выдать им на руки копию диска, как положено по закону, диск так выдан и не был.

   Итак, подводим итоги по Владимиру Шпоре.

   Никто из сельчан не слышал, чтобы он ссорился с Радзвелюком. Никто не видел его в часы убийства на месте преступления. Физически он намного слабее Радзвелюка, и в ходатайстве о его освобождении, подписанном всем селом, характеризуется, как мягкий, доброжелательный человек, не вступающий в конфликты даже в состоянии алкогольного опьянения. На одежде Шпоры не было следов крови Радзвелюка. На отвертке, фигурирующей в качестве орудия убийства, не было обнаружено ни крови убитого, ни отпечатков пальцев Шпоры. Не было отпечатков пальцев Шпоры на тележке с силосом, которую он якобы столкнул в овраг.

   То есть ни одного факта, ни одной зацепки в пользу того, что Шпора поссорился с Радзвелюком и убил его! Ни одной!

   Акт судебно-медицинского освидетельствования В. Шпоры № 4575 от 28.10.2003 гласит: «У В. И. Шпоры имеются кровоподтеки обоих плеч, грудной клетки, обоих коленных суставов, ссадина правой голени, которые причинены действием тупого предмета… что не исключает их получения в день совершения убийства во время борьбы с Раздвелюком А.А.».

   Не думаю, что эти травмы были получены во время борьбы с Раздзвелюком, поскольку в деле имеются показания врача Марцун Л.Л., согласно которым она проводила 24 октября 2003г. освидетельствование лиц, доставленных в ИВС, в том числе и Шпоры, и никаких повреждений, ссадин, кровоподтеков, отечности, гиперемии не выявила. Следовательно, травмы на теле Шпоры появились уже позже, и действительно могли быть причинены в результате пыток, после которых он «признался» в убийстве Радзвелюка.

   А теперь зададимся главным вопросом всех криминалистов «Qwi prodest?» Кому выгодно? Кому было выгодно убить 70-летнего колхозника, жившего довольно бедно?

   У четы Радзвелюков, тем не менее, имелось дорогое имущество. Это два земельных пая, составляющих в совокупности 11 гектар земли. Эту землю они сдавали в аренду директору ЧП «Дружба» А. И. Искре. Не дождавшись даже 9-го дня после похорон мужа, Елена Радзвелюк уехала к дальним родственникам и там умерла. Вот и задались бы наши доблестные следователи вопросом, кому отошли 11 гектар чернозема?

   Есть у меня и еще вопросы, которые я задаю себе, но которые видимо нисколько не волновали правоохранителей, когда они «вешали» на Шпору шитое белыми нитками дело.

   А именно: почему в уголовном деле отсутствуют показания тех сельчанок, которые слышали выстрел на силосной полосе? Почему следствие не обратило внимания на показания Е. Радзвелюк, которая в часы убийства видела зеленую «Ниву», которая на большой скорости промчалась мимо кладбища? Эту же «Ниву» видела М. Белая, после того, как она проводила по тропинке Радзвелюка. Более того, сельчане, пасшие неподалеку коров, видели, как какие-то люди, затолкали Радзвелюка в машину марки «Нива» зеленого цвета. А на следующий день, шедшие доить коров доярки, около пяти утра, видели, как из «Нивы» выгружали что-то около кладбища.

   Вот почему тело Радзвелюка нашли таким чистеньким, он был убит в другом месте, и во время ночного ливня находился, видимо, в помещении.

   Почему оперы не расспросили соседку, которая сестре Шпоры рассказала, что Радзвелюк хвастал незадолго до смерти, что знает что-то такое о делах на ферме, что если он откроет рот, то им всем мало не покажется. Хотя я лично, честно говоря, не знаю, что может такого происходить криминального на ферме, кроме кражи скота и кормов, и, на мой взгляд, это не повод для убийства. Но у каждого свои масштабы. Один вообще не убьет, а другой за три гривни родную бабку прикончит.

   Отдельная песня – это несколько медико-судебных экспертиз, имеющихся в деле. Первая, как мы помним, была составлена судмедэкспертом А.С. Кириляком 22 октября 2003 г. в день, когда ему доставили тело убитого, и он сделал однозначный вывод о том, что Радзвелюк был убит из дробовика, 4 дробины в сердце и 17 в левом легком. Абсолютно круглое небольшое отверстие в левой височной кости, но в мозгу дробина найдена не была.

   Выводы экспертизы, «Свидетельство о смерти», справка о смерти для захоронения, все однозначно говорило об огнестреле. Но 10.11.2003 г. Кириляк резко меняет мнение. В окончательном заключении он пишет, что: «При исследовании трупа… обнаружено 22 колотых ранения грудной клетки, 14 ран левого легкого, 4 раны сердца, колотая рана височной части головы, проникающая в полость черепа, дырчатый перелом левой височной кости, открытый перелом III и IV ребер слева, дырчатый перелом левой лопатки, субарахноидальное (под мозговые оболочки – авт.) кровоизляниеголовного мозга». И так далее.

   И все это образовано, по мнению эксперта, колющим предметом, имеющим четкое ребро и ширину погруженной следообразующей части не более 1 см.

   Из заключения: «Переломы ребер могли образоваться от воздействия тупого предмета, каким мог быть кулак руки и т.д.».

   Здорово! Открытые переломы, то есть, открытые раны на месте перелома ребер образовались от удара кулачка тщедушного, вусмерть пьяного Шпоры! И дырчатый перелом левой лопатки туда же!

   В течение двух недель мнение Кириляка неожиданно резко изменилось! А прийдя к вышеописанному, такому окончательному, такого красивому заключению, медэксперт Кириляк вместе со своей женой, работавшей в той же экспертизе лаборантом, срочно уезжает в другую область. И вскоре умирает.

   Чудеса продолжаются. Поскольку село гудит о невиновности Шпоры, то следствию надо добыть новые подтверждения своей правоты. То есть вины Шпоры. И 3 февраля 2004 г. проводится эксгумация тела, и уже четыре очень умных, образованных эксперта берутся доказать, что Радзвелюк был убит отверткой.

   Но… на убитом были надеты последовательно рубашка, затем тельняшка, затем майка. Если Шпора бил его отверткой, и причинил проникающие ранения сердца и легкого, то естественно, количество дыр на трех последовательно надетых вещах должно совпадать. Однако в исследовании эксперта Васильева сквозные дырчатые повреждения на рубашке ограничены участком 13х12 см в количестве 9 шт., а на тельняшке на передней поверхности сквозные дырчатые повреждения ограничены участком в17х14,5см в количестве 22 шт. То есть сверху, на рубашке меньше дыр, чем под ней?

   В экспертизе А.С. Кириляка пишется, что на трупе сверху была чистая рубашка, застегнутая на все пуговицы, кроме верхней, а эксперт Васильев исследует верхнюю рубашку «мокрую, грязную, зловонную с отверстиями». Не ту рубашку подсунули? Думаю, наоборот, Васильев действительно исследует ту рубашку, в которой был застрелен Радзвелюк, а потом, как мы помним, его переодели, и в овраге он оказался в чистой сухой рубашке. Которую и получил в качестве объекта исследования Кириляк.

   Очень любопытно выглядит исследование трупа на рентгене. В своем заключении эксперт-криминалист Васильев пишет: «На рентгеновском снимке трупа видны 3-5 мелких ярких частиц диаметром 1-2 мм в области позвоночника, а на одежде и коже имеются 22 повреждения диаметром 3-6 мм. В связи с этим по делу возникло предположение о нестандартном заряде».

   Однозначно дробь. Разницу в диаметре самой дроби и отверстия, образовавшегося в результате ее проникновения в живую ткань легко объяснить тем, что металл дроби не менял своего диаметра, в то время как живая ткань растянулась. Это естественно. Но рентгеновский снимок исчезает в неизвестном направлении. А окончательные выводы Васильев делает о том, что Радзвелюк был заколот отверткой!

   Еще мы имеем фотоснимки потрощенных вщент III и IV ребер Радзвелюка. На фото ясно видны на каждом ребре правильные круглые сквозные отверстия небольшого диаметра. Вокруг этих отверстий ребра разломаны на несколько частей. Но выученые в медицинском институте эксперты, продолжают настаивать, что это травмы, причиненные кулаком Владимира Шпоры.

   Что касается ружья, изъятого в доме Боровца, то оно было отослано в Одесское бюро научно-исследовательских экспертиз и перед специалистом были поставлены следующие вопросы: три по техническим параметрам ружья и два по сути, а именно: производился ли из данного ружья выстрел после его последней чистки? Имеются ли экспертные данные о том, что данное ружье было недавно тщательно вычищено? Все пять вопросов находились в одном блоке. Но почему-то ответы разделились на две разных экспертизы. Одна, по техническим параметрам оружия, подтвердившая то, что данное оружие пригодно к стрельбе. Эти заключения в уголовном деле имеются. Вторая – отвечающая на вопрос, был ли недавно из него произведен выстрел, находится в отдельном документе. Каком-то засекреченном, потому что его ни разу не показали защитникам Шпоры, и куда он делся, непонятно.

   Вернемся к истории самого В. Шпоры. В СИЗО он отсидел с 23 октября 2003 г. по 20 апреля 2004 г. Поскольку у нас невиновные не сидят, то составляется протокол о том, что якобы Шпора матерно обозвал соседку В. Мамонову, и он штрафуется на 51 гривню. Правда, если б за мат у нас в СИЗО сажали, то некому было бы сидящих охранять. Мамонова категорически отрицает, что Шпора ее матерно обидел, но ее никто не слушает.

   А далее, отсидев за якобы нецензурщину шесть месяцев (!) Шпора выходит на свободу под подписку о невыезде. Это не подходит следователю областной прокуратуры В. С. Заперченко, который с самого начала ведет дело Шпоры. Кого-то сажать надо, иначе у него появится в трудовой биографии «висяк». А искать того, кто стрелял, Заперченке, ну категорически нельзя. Сами всё понимаете, не первый год плетемся по правовому полю неньки Украины. Он дает команду, и в 2008 году Ивановский районный суд под председательством судьи В.Б. Дымова в отсутствие адвоката, не позволив Шпоре даже произнести «последнее слово подсудимого», положенное по закону, осуждает Шпору на 8 лет лишения свободы. То ли судья сильно спешил куда-то, то ли его прокурор так сильно убедил.

   Приговор я читала. И поразилась. Ссылки на экспертизы не соответствуют даже липовым экспертизам. Вся логика приговора сводится к тому, что «нельзя исключить, что Радзвелюк были убит Шпорой». То есть, доказательств нет, но исключить нельзя. Таков почерк левой ноги судьи Дымова.

   А по Конопляному ходят нехорошие слухи о том, что после приговора Шпоре, судья Дымов начал разъезжать на шикарном «Джипе», который, по его словам, выиграл у А.И. Искры в карты. Но мы, конечно, таким гнусным слухам не верим. Во-первых, откуда у скромного директора сельского хозяйства такой «Джип»? Где он на него деньги взял? Во-вторых, это ж на какие суммы ребята
в карты режутся? Вот это картежники! Их пора от игровой зависимости лечить.

   Верховный суд Украины, рассмотрев кассационную жалобу, отправил дело на дополнительное расследование. Дополнительное расследование свелось к тому, что прежнее было переписано слово в слово. А Шпора продолжает отбывать заключение.

   Теория стреляющей отвертки победила.

   Снова дело попадает в Ивановский суд. Дело рассматривает председатель суда Р. Н. Тымчук. На взгляд обвинения рассматривает нехорошо. Не знаю, на какие рычаги нажала прокуратура, но судья Тымчук оказывается отстраненным от работы. Дело переходит к судье В. Е.Донину, который также проявляет прниципиальность. И получает отвод Ивановской прокуратуры, за якобы заинтересованность. Чем это нищий Шпора судью Донина так заинтересовал? Странно.

   Прокуратура нажимает на что-то там еще, и дело оказывается в Коминтерновском суде, что является грубейшим нарушением УПК. По закону, какой суд начал вести дело, такой и должен его закончить. Но соль в том, что В. С. Заперченко получает повышение, и из простых следователей Одеской областной прокуратуры переходит в целые, важные такие прокуроры Коминтерновского района. Кто-то о бедном гусаре замолвил веское слово. И расставаться с делом Шпоры ему очень не хочется. Видимо, он к нему привык. Таким образом, бедный Шпора оказывается накрепко привязанным к своему прокурору.

   Сидит Владимир Шпора уже четыре года ни за что, ни про что. Вернее за то, «что за ним никто не стоит». А это вина в нашем государстве самая страшная. И сидеть ему, по страстному желанию прокурора В.С. Заперченко, еще четыре. А настоящему убийце, будем считать, крупно повезло. За крупные, думаю, деньги.

   На суде выступали многие односельчане Шпоры. Все в один голос говорили, что Шпора невиновен, что они подозревают, кто убийца, но не скажут. Потому что это «дело ваше – убийцу искать».

   Понять их можно. Труп Радзвелюка возили на первую экспертизу А. Патлаенко и С. Савенко. Вернувшись, они говорили, что видели дробь на ладони эксперта. Многие утверждали, что Радзвелюк был застрелен. Но, в конце концов, замолчали. Один С. Савенко до конца своей жизни твердо стоял на своем, что видел дробь. И его находят повешенным на крыше его дома. Кому захочется такого конца?

   В этом деле ясно одно, Шпора невиновен. Кто виновен, я-то предполагаю, но говорить не имею права. Потому что я не следователь, а журналист-расследователь, а это разные профессии, с разными правами.Еще мне ясно, что если в начале Шпору посадили вместо другого человека, то сейчас он сидит по иной причине. Думаю, что по документам уголовного дела убийцу я вычислила правильно. В принципе Шпору уже можно было бы потихоньку выпустить. Но если его выпустить, то придется посадить всех тех, кто фабриковал это дело, кто на нем наживался, богател, кто пытал Шпору. Это закон. И характер Шпоры, как я его понимаю, таков, что он будет этого добиваться. Хоть он и мягкий, добрый человек. А система не хочет создавать прецедент. Система держит всех невинно посаженных в своих удушающих объятиях, как бразильская анаконда. Иначе она просто рухнет.

   И последний вопрос: если уж наши правоохранители фабрикуют дело, то почему

   они делают это так бездарно, что от их «работы» плеваться хочется?

   Ответ: потому что им самим в потолок плевать.

   Потому что они абсолютно безнаказанны.

   Потому что народ запуган, и никто не возразит.

   Потому что они обнаглели.

   Потому что главное их кредо: пипл схавает! Гуляй Вася, всё в кармане!

8 января 2012 г