Рубрики
- Валерий Смирнов: классик одесской литературы. Одесса новости

Аркадий Ромм. «Честный журналист продается один раз»

Читал этот роман еще в рукописи.

Интересно, сыщется ли хотя бы сотня читателей, которые поймут абсолютно все? Для меня прототипы героев этой книги легко узнаваемы, что Дима Романов, что руководивший той газетой Борис Деревянко, весьма посредственный журналист и самодур, возведенный после трагической гибели чуть ли не в ранг святых. Если б вы слышали, как устно отзывались о нем те самые журналисты, которые за пару дней до того лили горькие слезы в своих некрологах.

Не ведь не это главное. Помню, доктор филологических наук Черный написал по поводу книжки Вершинина «Сельва умеет ждать», причем в год ее выхода, что до конца этот роман поймут человек 50. На самом деле абсолютно все понимают 2 человека, но и остальные ничего не потеряют, если не будут иметь представления об истинном смысле многих фраз, ситуаций или кто такие Игорь Нещевротный, Арчибальд Доженко, Эдик Гуриэли и т.д. и т.п. Сотни тысяч людей давно прочли захватывающий фантастический роман Левы, даже не подозревая, что на самом деле это сатирический памфлет. В аналогичной ситуации окажутся и читатели романа «Честный журналист продается один раз».

Аркадий Ромм, нужно сказать, избежал счастья пополнить ряды обладателей литературных премий и всяких дипломов, которые я всегда именовал «погремушками для …». Слишком хорошо знаю, как эти премии присуждаются, даже Нобелевские. Сенкевич, а не Толстой, стал Нобелевским лауреатом в области литературы по той же причине, что Пастернак и Бродский. Это были не литературные премии, а смачные дули имперской России по поводу поглощения Польши и тоталитарному СССР, где преследовали диссидентов…

На эту тему можно рассуждать до рассвета после новогодней ночи, куда интереснее — письмо, которое Аркадий направил строгому жюри литературного конкурса на соискание местечковой премии им. Паустовского, состоящего в основном из …работников библиотек: «»В номинации «проза» жюри присудило победу сборнику интервью, которые художественными произведениями не являются. В таком литературном конкурсе мог бы победить и географический атлас. Поэтому считаю, что мой роман «Честный журналист продается один раз» не может быть отмечен дипломом этого конкурса и отказываюсь от награды. С уважением, Аркадий Ромм».

Помню, несколько лет назад книга Юры Овтина выдвигала его в безоговорочные лидеры этого же конкурса, но в результате победил иной автор. Потому что жюри решило, что тот автор до следующего ежегодного конкурса имени Паустовского не доживет. Юра не получил вожделенную и вполне заслуженную премию, хотя тот автор жив по сию пору, и пусть живет еще сто лет.

Главное не премии, кто сегодня вспомнит имена все тех, кого даже именовали классиками еще 20 лет назад? А уж у них литературных премий было два вагона на каждого, не считая всего остального. Я не скажу, что книгу Ромма ждет долгая жизнь, но не сомневаюсь, что по ней краеведы будут изучать историю журналистики относительно недавнего времени, уже ушедшего в седую легенду. Да и мастерски написавший свою книгу Аркадий Ромм — это настоящий профессионал, в отличие от многих современных журналистов. Так что уже ставшая крылатой фраза «Литературные премии, как геморрой, рано или поздно его получает любая задница» не станет служить ему утешением, потому что свой выбор он сделал вполне осознанно. И как теперь журналист Ромм будет жить и работать без диплома столь престижного литературного конкурса, мне просто трудно представить…

Валерий СМИРНОВ


Рубрики
- Валерий Смирнов: классик одесской литературы.

Тайна украинского бестселлера

Валерий Смирнов


СКОЛЬКО СЭКОНОМИЛИ ГУРВИЦ И КОСТУСЕВ

или

ТАЙНА УКРАИНСКОГО БЕСТСЕЛЛЕРА

   Не так давно телеканал ICTV в рубрике «Бестселлер» подробно рассказал о новой книге киевского писателя Андрея Куркова «Львовская гастроль Джимми Хендрикса», который вышел в одном из наиболее мощных украинских издательств «Фолио». Еще до этой телевизионной сенсации в Галерее Фонда содействию развитию искусств состоялся предпремьерный показ романа. На сие мероприятие журналисты должны были пройти обязательную аккредитацию. Потому что количество мест на такое важнейшее для литературного процесса современности мероприятие было ограничено.

   Под прицелом камер журналистов состоялась официальная передача рукописи романа издателю и публичное подписание контракта на издание этой книги. В общем, можно было подумать, что наконец-то все эти бестселлеро-импортные гарри поттеры получили достойный украинский ответ.

   Тем более что разнокалиберные средства массовой информации в течение двух месяцев были переполнены сообщениями о романе Андрея Куркова «Львовская гастроль Джимми Хендрикса», возведенного в ранг бестселлера еще до его выхода. Автор еще никем не читанного романа едва успевал давать интервью. Но и этим дело не ограничилось. В феврале стартовал всеукраинский тур Андрея Куркова, организованный издательством «Фолио» и «Клубом семейного досуга» в поддержку его нового романа по 13 самым большим городам Украины, с непременными пресс-конференциями и встречами с читателями в течение нескольких месяцев.

   Не собираюсь давать оценку всем достоинствам творчества Андрея Куркова. Достаточно сказать, что именно он, а вовсе не несколько дутых величин галицийского производства, является единственным украинским писателем с европейским именем. Что доказывает даже такой факт: своим появлением на свет последняя книга Куркова обязана мэру Львова Андрею Садовому. Это он заказал Андрею эксклюзивный роман, действие которого разворачивалось бы во Львове. Легко догадаться с одного раза, зачем понадобился мэру самопровозглашенной культурной столицы Украины заказывать роман русскоязычному киевскому писателю, над котором тот работал полтора года. Чего нет без паблисити, все прекрасно знают.

   Итак, в стране, где проживает 46 миллионов человек, вышел БЕСТСЕЛЛЕР, выпущенный тиражом, держите меня всеми руками, 5 тысяч экземпляров: по 2,5 тысячи на русском и украинском языках. Написанный автором, произведения которого переведены на десятки иностранных языков и успешно продаются в 36 странах мира. Но это уже, как говорят в одном веселом городе, второй вопрос.

   Что интересно, пару месяцев назад в Одессе вышла моя книжка. Маловероятным для Украины, но все-таки реальным тиражом 18 тысяч экземпляров. И никто ее бестселлером по телевидению не обзывает, презентаций не устраивает, статей не пишет, туров по городам и весям не организовывает.

   Не побоюсь показаться нескромным, но прекрасно знаю, что некоторые мои книги пользуются определенным успехом в русскоязычном мире, как и то, что они, вызывая интерес к Одессе, уже давно достигли той цели, которую преследовал мэр Львова, заказывая книгу Андрею Куркову. Более того, не было бы этих книг – не было бы и всех этих «Ликвидаций» и «Мишек Япончиков». Но мне сейчас интересно не это. В свое время губернатор Одесской области Эдуард Матвийчук пропагандировал, что нам нужно научиться самим зарабатывать деньги. В чем я согласился на все 200 процентов и дал вторую в своей жизни пресс-конференцию, на которой предложил реальные пути совсем не собственного заработка миллионов отнюдь не в национальной валюте. Заработка на том самом уже сформированном имидже Одессы, на котором сегодня набивают свои карманы все кому ни лень, причем далеко за пределами вовсе не их родного города. Но воз и ныне там.

   Самый элементарный пример из всех возможных. В настоящее время харьковское предприятие «Меркурий» усиленно торгует «Русско-одесским разговорником», выполненным в виде шкатулки. Примечательно, что автором этого «разговорника» с точки зрения харьковчан является Дюк Ришелье. Тот самый, чье имя стоит на «Русско-одесском разговорнике» вместо имени его подлинного автора на очередном пиратском издании моей книжечки. А теперь давайте представим себе, что Одесса, показав смачную дулю Харькову, беззастенчиво использующему имидж Города и нарушающего мои авторские права, сама принялась зарабатывать на собственном имидже не только на подобной шкатулке, но и на ее содержимом, оправдывающем надпись на красивой коробке?

   Да я уже сегодня согласен подарить Городу свой таки да бестселлер — «Полутолковый словарь одесского языка», доказав тем самым, что мои слова – не то сотрясание воздуха, к которому все давно привыкли. Московские издатели специально приезжали в Одессу, чтобы получить право на воспроизведение этой книжки, пираты тоже своего не упустили; заработать на ней в бюджет Одессы при хорошем маркетинге где-то 200 тысяч долларов за год – совсем не предел мечтаний. И на рекламу копейки тратить не придется, потому что не создано еще второй книги на Украине за все годы ее независимости, которая бы пользовалась неизменным успехом на протяжении десяти лет.

   Пишу на эту тему два раза в жизни — первый и последний. Не собираюсь бегать за чиновниками и просить их: обратите внимание на миллионы долларов, которые валяются у вас под ногами, если, конечно, что все ваши призывы не то, что одесситы именуют понтами для приезжих.

   Но если губернатор Эдуард Матвийчук, призывавший всех учиться зарабатывать средства в бюджет Одесской области, не обратит внимания на эти слова, значит денег в том бюджете и без меня полным-полно. Ну а если мэр Одессы Алексей Костусев захочет получить до сих пор никем не использованную потенциальную статью дохода Города, так это пойдет только на благо Одессе. И, главное, для усиления популяризации Одессы привлекать писателей со стороны не придется. Это, как в том анекдоте за любовь, сделано кое-кем давно и бесплатно.


Рубрики
- Валерий Смирнов: классик одесской литературы.

Гаерская сказка

Валерий Смирнов

   Читал прелестную сказку о русалочках и барине Перевертыше, дошел до слов «когда барину исполнилось 54 года», и внезапно нахлынули такие ассоциации…

   Если сложить месяцы и недели, проведенные мною на рыбалке в краях, одесситам мало ведомых, ровно 2,5 года выходит. Именно в тех самых краях, красоту которых не передать никакими словами, появился на свет Ян Потоцкий, автор вошедшей в сокровищницу мировой литературы «Рукописи, найденной в Сарагосе», оказавшей влияние на Пушкина, Ирвинга, Мериме…

   Бесчисленные озера и ставки, реки Южный Буг, Ольшанка, Снивода, Десна, Згар, всех водоемов за час не перечислить, рай для рыболова, да и только. Именно там, аж в пяти часах езды на машине от Одессы, в старинном селе Пиков родился тот самый граф Потоцкий, писатель, дипломат, ученый, путешественник, объездивший полмира.

   Давно это было, уж не помню посреди какого из множества ставков или озер увидел памятник: девушка, сидящая на вздыбившимся из воды валуне.

   Тут же вспомнил ныне известную всему миру, а тогда незнакомую советским людям Русалочку из Копенгагена. Таким шибко грамотным по части империалистическо-порнографических памятников я оказался только потому, что еще во времена, когда верил в Деда Мороза и коммунистическое завтра, одарила меня на Морвокзале каталогом с Русалочкой на обложке и спичками добрая иностранка. Хотя спички произвели на меня куда большее впечатление, чем каталог, их нужно было отрывать от красочного контейнера-раскладушки, фотографию Русалочки хорошо запомнил…

   Что интересно, памятник девушке посреди водоема появился раньше, чем знаменитая Русалочка, в конце 19 века. Поставил его помещик, в память о дочери, утонувшей в том пруду. Дом помещика, как и все прочие дворянские гнезда в округе, освободившееся от гнета царизма крестьянство спалило дотла во времена борьбы за свою дальнейшую счастливую колхозную долю, но памятник не тронули. Не то, чтобы плыть было лень до середины ставка, а опасаясь мести утопленницы. По той же причине на ином ставке не разрушили даже барскую купальню…

   Если проехать по трассе Винница-Хмельник до стоящего на тиховодной реке Снивода села Пиков мимо села Иванов, которые местные жители именовали и именуют исключительно Яновым, точно так, как мы улицу Энгельса – Маразлиевской, а затем свернуть налево, то через полтора десятка километров попадаешь в село Уладовку, стоящую на берегу бурно несущего свои воды Южного Буга. Именно здесь, в своем родовом имении, упокоился местный барин, когда ему исполнилось те самые пресловутые 54 года. Правда, звали его не Перевертышем, а Яном Потоцким. Был он не лишь ученым и российским дипломатом, имевшим чин тайного советника, но и воином армии Священной Римской империи. И автором не только многих книг и научных трудов, а той самой «Рукописи, найденной в Сарагосе», что в данном случае немаловажно, если быть знакомым с содержанием этого литературного памятника.

   Вызвал воин Священной Римской империи к себе капеллана и тот освятил пулю, которую из чистого серебра собственноручно изготовил граф Ян Потоцкий. Вот с помощью этой весьма показательной пули граф и свел счеты с собственной жизнью, чем вызвал ужас у добропорядочных христиан…

   Аделина Гаер, написавшая сказку «Русалочки», живет недалеко от Одессы; перед Беляевкой сворачиваете направо, проезжаете Яски, и попадаете в ее село Троицкое. Там я сотни раз бывал на рыбалке и охоте.

   Мадам Гаер стала писать книги, уже пребывая в элегантном возрасте, после того, как в ее дом наведалась шаровая молния.

   Выводы делайте сами…

   От себя лишь добавлю несущественное: мы ленивы и нелюбопытны, мы готовы ограничиться багажом уже имеющихся знаний и ехать за тридевять земель на всевозможные яснополянские и сарагосские места; любоваться чужеземными красотами и снисходительно полагать, что, живя в центре мироздания – Одессе, за ее пределами не происходит ничего достойного нашего пристального внимания. Потому что у нас испокон века все свое экстра-класса – музыка, литература, живопись, уровня которых не достиг и никогда не достигнет ни один другой относительно небольшой город мира. Дайте себе труд немного подумать, прочитав гаерскую сказку «Русалочки». И мое обращение к вам, как говорят в Одессе, не гаерская хохма…

Аделина Гаер. Русалочки


Рубрики
- Валерий Смирнов: классик одесской литературы. *Анонсы Одесса

Мутная пена «Зеленой волны»

   Взрывы заминированных автомобилей, автоматные очереди в ресторанах, чиновники, делающие бизнесменам предложения, от которых, как известно, нельзя отказаться, загадочный уход из жизни писателей и убийства издателей – обо всем этом идет речь в новой книге, которую готовит к печати писатель Валерий Смирнов. Но эта книга отнюдь не его очередной детективный роман, а публицистика, тема которой – литература и бизнес.

   Мы выражаем искреннюю благодарность автору за разрешение на публикацию одной из глав книги в библиотеке одесской литературы. МУТНАЯ ПЕНА «ЗЕЛЕНОЙ ВОЛНЫ»


Рубрики
- Валерий Смирнов: классик одесской литературы.

НОВОЕ ИМЯ МИШКИ ЯПОНЧИКА

Валерий Смирнов

   В канун нового, 2112 года, я прочитал это: «Фільм про Ведмедика Япончика виявився плагіатом. Фільм «Життя і пригоди Ведмедика Япончика», який зараз показується на одному з українських телевізійних каналів, знятий не за мотивами «Одеських оповідань» письменника Ісаака Бабеля, а по роману «Труна з Одеси» іншого одеського автора Валерія Смирнова».

   Если кто-то думает, что материал привлек меня из-за изложенных в нем фактов, то он глубоко и обстоятельно ошибается. К чему-чему, а к пристальному вниманию пиратов к моим книжкам я привык еще в прошлом веке, и прекрасно осознаю, что эта традиция будет продолжаться и впредь. Но вот то, что Мишку Япончика именуют Ведмедиком…

   Эту заметку мы обсуждали в кругу друзей. Можете представить себе, какие оценки они давали умственным способностям деятелям, опубликовавшим выше процитированный материал. Однако рука Львова, несколько дней назад запретившего употреблять уменьшительные формы русских имен в печатном виде, здесь не при чем. Словом, после того обсуждения мне отчего-то захотелось проверить насколько одинок экранизированный Ведмедик Япончик. И буквально через несколько минут оказалось, что даже по части дебилизации одесситы тоже могут дать фору самопровозглашенной «культурной столице Украины».

   Туристический сайт завлекает потенциальных клиентов: «Автобусна екскурсія «Кримінальна Одеса» (район Молдавії, персонажі: Ведмедик Япончик, Сонька «Золота Ручка», гучні афери і пограбування, кмітливість і шарм одеських злочинів». Так что имейте не только предшественника Ведмедика из кино за его жизнь и приключения, но и его родную Молдаванку в виде Молдавии. Согласно иному сайту, фигура Ведмедика Япончика давно и успешно находится в Одесском музее восковых фигур «У бабы Ути». Бабу Утю до сих пор помню, как и за ее характер. Если бы кто-то из пациентов еще не превращенной в музей бодеги, где она работала, обозвал при ней Мишку Япончика Ведмедиком, она бы поприветствовала клиента не своим традиционным: «Риба моя хрустальная, сейчас обслужу, обсчитаю», а исключительно подносом по хамуре.

   Но что, как говорится можно, взять с тех туристических сайтов, если даже Одесская оперетта рассказывает о традиционном спектакле «Бал в честь Короля», посвященного М. Водяному, таким образом: «У спектаклі, присвяченому пам’яті Майстра, оживають його кращі сценічні образи. Це — Попандопуло («Весілля у Вільшанці»), Ведмедик Япончик («Удосвіта»)…».

   Насколько мне помнится, некая Вильшанка известна миллионам людей исключительно в качестве Малиновки. Кстати, о птичках. Водяного звали Михаилом, так что вполне могли бы написать, что роль Ведмедика Япончика исполнял Ведмедик Водяной. И даже вспомнить, как Утесов пел на его юбилее: «Ты одессит, Ведмедик, а это значит».

   Так что, если в нашей оперетте захотят поставить мюзикл «Доктор Фишер» по произведению Грэма Грина, то его реклама будет выглядеть таким образом: „Ворожнеча Зелений „Лікар Рибак”. А что такое? И разве в свое время афиша Одесского театра оперы и балета не рекламировала оперу «Тоска» в качестве «Нудьги»?

   Самое время вспомнить начало этой заметки, повествующей об очередных плагиаторах, добравшихся до моего романа «Гроб из Одессы». Вот бы было здорово, чтоб их фильм таки да был снят по мотивам «Одесских рассказов» Бабеля. И тогда бы заметка о фильме за Ведмедика Япончика могла бы выглядеть так: Беня Галас и Фроим Гайворон – герои «Одесских рассказов» Исаака Вавилона.


Рубрики
- Валерий Смирнов: классик одесской литературы.

Валерий Смирнов. Что-то с памятью у нас стало…

   Слишком много писателей родила Одесса-мама.

   Эх, родился бы кто-то из них, в Одессе неизвестных, в Попердюковке-на-Болоте, так ему бы и памятник там поставили, и улицу его именем нарекли, и…

   Вот поставил я ссылку на рассказ журналиста Ильи Ильфа, который вместе с журналистом Евгением Петровым написали два романа в свободное от основной работы время, какой интерес, друзья мои, вызвал у вас его рассказ. Больше, чем уверен, если бы вместо рассказа Ильфа, я бы дал ссылку на кого-либо из его современников-одесситов, тоже умевшего водить пером по бумаге, но не скончавшихся в Москве… Впрочем, Гехт, Липкин и иже с ними, хотя и скончались в Москве, известны в Одессе как тот памятник в Александровском парке…

   И не нужно говорить, что в литературе есть сравнимые величины. Если бы Ильф и Петров написали свои романы, обосновавшись в Воронеже, вы бы знали о них не больше, чем об одесском писателе Михаиле Финнове, поселившемся на Сахалине.

   Вам вполне хватает набившей оскомину обоймы из десятка имен. Некоторые ошибочно полагают, что мне не нравится Бабель как писатель. Просто у меня от частоты употребления этой фамилии в Одессе уже аллергия. Сходите в Литературный музей и убедитесь — литературная Одесса скончалась вместе с бабелевской плеядой.

   Как говорится, не подумайте плохого, хотя именующий себя писателем голубой американский воришка на доверии Амчиславский понес в мой адрес ахинею: дескать, Смирнов обижен на Одесский Литературный музей, так ему там не выделили персональный стенд. Мне абсолютно по барабану, есть мои книги в том музее или нет, о чем я честно признался заместителю директора Литературного музея Алене Яворской в ответ на ее просьбу занести в музей мои книги. Но за других писателей мне таки да обидно. А таких немало.

   Всего один пример. Ни разу не слышал, чтобы в Одессе кто-то из распирающихся от гордости за Город большой литературы хоть раз упомянул имя писателя, произведениями которого зачитывались миллионы и чье имя поныне стоит в одном ряду с такими писателями, как Роберт Шекли, Айзек Азимов, Генри Каттнер…

Сергей Снегов тренировал память в заключении


Рубрики
- Валерий Смирнов: классик одесской литературы.

ОДЕССКИЙ ТУХЕС КАК МОСКОВСКИЙ НАХЕС

Валерий Смирнов

ОДЕССКИЙ ТУХЕС КАК МОСКОВСКИЙ НАХЕС

   В прошлом году в Одессе проходили съемки сериала «Охотники за бриллиантами». Его созидатели обратились ко мне с небольшой просьбой о помощи, что и было сделано в темпе вальса. От щедрого вознаграждения я отказался, пояснив дословно: «У вашего артиста Авангарда скорее геморрой изо рта вылетит, чем он выдавит из себя одесский акцент».

   Только что завершилась идущая по телевидению третья серия «Охотников за бриллиантами», та самая, где действие происходит в Одессе. Каюсь, я был неправ. Потому что переоценил способности Авангарда, играющего роль Штерна. О таких одесских евреях-ювелирах, как Штерн, не подозревали не то, что его коллеги по барыжному промыслу, но даже врачи со Слободки.

   Слава Богу, я не видел двух первых серий «Охотников за бриллиантами» и не увижу всех остальных. Это таки шедэвра, выражаясь тем самым одесским языком, к которому проявляют сильный интерес почти все московские кинотворцы, зачастившие в Одессу после небывалого успеха «Ликвидации». Но если вы думаете, что я сейчас буду держать речь за одесский язык, то чтобы да – так нет. От этого кино и без одесского акцента с московским прононсом можно стать беременным на всю голову. Потому что начало фильма предваряют титры «Основано на реальных событиях».

   Действие сериала происходит во времена лично дорогого Леонида Ильича, в конце семидесятых. И что мы имеем видеть всеми глазами на морде в этой серии «Охотников за бриллиантами»? Молоденький столичный мент Латышев, прикинутый в джинсу, как одесский фарцовщик, переодевается под затрушенного бомжа, специально нарывается на рецидивиста Сизого и устраивает с ним драку, дабы у прибывшего в Одессу из Москвы старшего оперуполномоченного Шахова появился повод задержать на законных основаниях остро интересующего его вора.

   Ведь до того одесский вор наотрез отказался даже разговаривать с московским ментом. Потому что Сизый — вор старой формации, настоящий авторитет, о чем предупредил Шахова его одесский коллега Сергей. И вот этот опытный преступник, зацепившись с бомжом на улице, даже не срисовывает новенькие (!) фронцовские (!!) кроссовки на разодетом в грязное тряпье бомже с холеной мордой. Я уже молчу за белоснежную остродефицитную бобочку бомжа, прямо таки бьющую по глазам из-под расстегнутого рваного и засаленного ватника. Да во времена сплошного тоталитаризма за те кроссовки инженер месяц вкалывал! Зато бомжей, особенно такого возраста, встретить на улице средь бела дня было практически невозможно.

   Будучи задержанным за драку, вор Сизый попадает в умелые руки мента Шахова и раскалывается на необходимую информацию сильнее гнилого ореха после удара кувалдой. Я себе думаю, ведь старший опер предупреждает Сизого о смертельной опасности, нависшей над его воровской головой по 206-й статье: за драку тебе светит аж 15 суток, вот станешь кирпичи носить или подметать Ланжерон, тут же из авторитетов вылетишь. Рецидивист, понятное дело, испугался до такой степени, что мгновенно выложил информацию о том, где состоится воровская сходка. Наверное, только потому, что до такого зверства, как махать метлой по песку Ланжерона, в те годы не дошли даже работники коммунального хозяйства, хорошо известные своими выходками по сию пору.

   Да авторитет, для которого тюрьма – дом родной, и под угрозой срока в 15 лет не раскрыл бы на себе рот. Ему же после этого двух дней до смерти было бы за много. Любой вор старой формации скорее бы пошел под расстрельную статью, чем на сотрудничество с ментами. Хорошо, что одесские менты такие же поцы, как и он, и даже не хавают элементарщины, которую несет авторитет мадэ ин «Охотники за бриллиантами».

   Прекрасно осознаю, что для подробного рассказа обо всех сценарных изысках этой серии не хватит никакой площади одного номера газеты. Потому ограничусь всего парой примеров на фоне моря. Погоня Шахова за вором Бесом на самашечих скоростях от «Гамбринуса» до порта, транзитом через крыши, дворы и какое-то заброшенное предприятие, находящееся неподалеку от… Дерибасовской. Бесу удается перемахнуть через деревянный штакетник, огораживающий свежезасыпанную яму, попасть таким образом в абсолютно пустой порт, где упустивший вора Шахов остается с носом. Причем каким!

   Большое дело режимная территория круглосуточно работающего порта, охраняемая по всему периметру стрелками ВОХРа. Туда не то, что своими ногами и безо всякого пропуска вбегает любой желающий, но даже какая хочешь машина заезжает. Даже когда Бес убегал за кордон, его запросто завезла на грузовой причал порта машина «скорой помощи». И это во времена «железного занавеса», когда порт прежде всего был границей, а уже потом – предприятием, на территории которого, кроме ВОХРа, действовал линейный отдел милиции, пограничники и их смежники из второго отдела. Больше того, как только Шахов прилетел в Одессу, Сергей ему тут же доложил: порт под наблюдением и городской милиции, вдобавок все информаторы предупреждены по поводу Беса. Зато, когда Шахов остался с носом, Сергей стал его утешать: в порту столько входов и выходов, как у вас в метро. То есть аж три, добавлю уже от себя.

   Так ведь Бес мало того, что его Шахов всю дорогу ищет, еще и просто в розыске находится, портрет этого вора на каждом шагу висит. И не при таком пиковом для него раскладе, Бес мог бы приблизиться к порту только для того, чтобы московский мент прекратил гоняться за ним по всей Одессе и устраивать засады.

   Но для одесского Беса в московском исполнении круглосуточно находящаяся под тщательным наблюдением территория порта – слаще любой «малины». Возникла необходимость встретиться в порту с Мичманом – нет проблем. Дескать, друг Мичман, надо бы мне просочиться на торговое судно и сбежать за кордон, да не одному, а с беременной женой. Какие проблемы, говорит Мичман, тщательно, постоянно и напрасно стараясь имитировать одесские выражения, послезавтра одно судно, дословно, «делает ноги в Кадис», за хорошие деньги я тебя с женой и на него пристрою, и греческими паспортами обеспечу. Видимо, у Мичмана в КГБ все схвачено на уровне Москвы, иначе ему пришлось бы бесшумно снимать вооруженных часовых у трапа. К тому же даже в одной интересной конторе у Нового базара уголовнику Мичману не успели бы сделать два фальшивых паспорта за сутки, хоть расплатись он за срочность запасами форта Нокс.

   Как бы то ни было, Бес, чей фоторобот в Одессе не имеет разве что его одноногий слепой кореш с того самого Нового базара, без хотя бы элементарно приклеенной бороды, зато со своей беременной женой, проходит таможенный досмотр. Больше того, потом силовики все судно обшмонали, но Беса и его беременную спутницу так и не обнаружили.

   Пусть даже это судно совсем не гигантский «Максим Горький», на котором только и можно было попасть в Грецию, а …катамаран, годящийся лишь для плавания в прибрежных водах, на котором не найти Беса даже без его весьма приметной спутницы столь же реально, как и не заметить слона. Не иначе таможню-погранцов-ментов-вохровцев-кагэбэ и их информаторов бес с большой буквы таки сильно попутал.

   Как бы то ни было, катамаран, отчего-то выпершийся из Днестровского лимана в Черное море, останавливают для повторного таможенного досмотра. Мент Шахов гонит на частной моторной лодке выполнять тот самый досмотр в гордом одиночестве. Еще находясь на воде, Шахов замечает Беса, бегущего по катамарану под названием «Черчилль». Хорошо еще, что созидатели фильмы не догадались назвать это судно «Гиммлер» или «Империалист Никсон», что по тем временам запросто приравнивалось к «Черчиллю». Бес тикает по переборке наверх, мент за ним, справа дважды огромными буквами название катамарана — «Хаджибей» и мельком — цвета флага независимой Украины, что по тем временам тянуло покруче, чем на 206-ю статью.

   Дико извиняюсь, но всему на свете бывает край. За речь одесситов в этом фильме помолчу. Скажу лишь о том, что одессит Бес вместо «хипиш» говорит «кипеж», а его гипотетическая теща провозглашает: «Идите в тухес!»

   Вместе с «Таки да большим словарем одесского языка» в 4 томах для каждого члена творческой группы «Охотников за бриллиантами», я презентовал режиссеру этой шедэвры и книжку «Крошка Цахес Бабель» в надежде, что это хоть как-то поможет делать более-менее фильмы за Одессу. Так вот, в главе «Гоцман-Поцман, где ты есть?» сказано: «Одессит, говорящий «кипеж», все равно, что маршал Жуков, рапортующий Сталину: «Тухес нет – считай уродка!». Но после того как в «Ликвидации» маршал Жуков произнес слово «тухес», Одессу без этого волшебного слова московские режиссеры просто не могут себе представить и имеют его не то, что за самый цимес, а таки полновесный нахес грядущего успеха у зрителя. Пусть даже сам фильм, как говорят в Одессе, сделан на хап-геволт левой задней ногой.


Рубрики
- Валерий Смирнов: классик одесской литературы. *Анонсы Одесса Информационные агентства

Кризис жанра: современная одесская литература

Валерий Смирнов, известный одесский писатель, автор более 50-ти опубликованных книг, общим тиражом более 3-х миллионов.

Пресс-конференция в информагентстве «Мост Одесса»

   В ходе пресс-конференции Валерий Павлович осветил свою точку зрения на прошедший с помпой в Одессе Международный Литературный фестиваль организованный московским журналом «Октябрь» в помещении Одесского Литературного Музея при непременном участии Всемирного клуба одесситов:

   «Мы сейчас говорим о фестивале, который был посвящен традициям одесской литературной школы в творчестве современных писателей Украины, России, Болгарии, Израиля, Германии. А на самом деле, это было мероприятие, приуроченное к открытию, очередному, четвертому, памятника Бабелю. И, как и предыдущие, это открытие благополучно не состоялось.

   Формировала состав участников редактор московского журнала «Октябрь» Ирина Барметова. Она и привезла с собой десант московских писателей во главе с Дмитрием Быковым. От Одессы был приглашен Валерий Исаакович Хаит и два писателя — Михаил Вескслер и Георгий Голубенко. Естественно представить всю современную одесскую литературу и составить конкуренцию гостям они не могли. Из московской писательской знати присутствовал также Михаил Жванецкий.

   Об одесской литературе вообще никто не упоминал, если только не в уничижительной форме. Например, тот же Дмитрий Быков в эссе «Об Одессе без крика» прокомментировал это мероприятие: «Одесса живет на проценты с капитала — но сколько же можно, помилуйте эксплуатировать пять рассказов и одну пьесу Бабеля, два романа Ильфа и Петрова и повесть Катаева?». Большего унижения для Одессы, спровоцированного действиями Одесского же литературного музея и Всемирного клуба одесситов, и придумать невозможно.

   Да я вам сейчас могу назвать десятки фамилий писателей и ныне живущих в Одессе, и разбросанных от Сахалина до Калининграда, и из дальнего зарубежья — там они элита литературного общества. Здесь их не вспоминают, потому что есть Бабель, и рядом Хаит. Ну, еще немножко «микрофонный» писатель Михаил Жванецкий. Одна только Татьяна Соломатина написала за два года 12 книг, изданных куда большим тиражом, чем все книги Михаила Жванецкого за несколько десятков лет.

   А скажите мне, где был бы тот же Дмитрий Быков, если бы на Международный Литературный Фестиваль, посвященный традициям одесской литературной школы в творчестве современных писателе,й пригласили бы Григория Остера? Того самого Остера, чей суммарный тираж превосходит тиражи всех современных украинских писателей, вместе взятых?»

В разговор вступает Александр Плакида, директор одесского издательства «Полиграф»:

   «Создается впечатление, что существует, какой-то заговор, цель которого — «опустить» Одессу. Я был потрясен, когда услышал, как Михаил Жванецкий, на кинофестивале, устало сказал: « Благодаря этому фестивалю, кто-то и узнает об Одессе».

   Валерий Смирнов уточняет: «Так он еще обратил внимание, что в Одессе стали появляться красивые женщины, и теперь можно ждать, что наконец-то в Одессе, начнут рождаться поэты и писатели, а Валентина Левчук в «Вечерней Одессе» поведала, что литературный фестиваль призван создать творческую ауру, которой нам не хватает».

Присутствующий на конференции журналист Игорь Плисюк, поддержал тему цитатой из своей давнишней статьи:

   «В Одессе не станут говорить о иных
писателях, пока во Всемирном клубе одесситов попы бабелева прихода будут кадить ладан перед иконой величайшего из великих Бабеля и пророка его Жванецкого».

Аркалий Ромм, журналист крепкого советского розлива вздыхал и внимательно молчал.

   «Кому-то очень выгодно, представить Одессу провинциальным, скудным на таланты городом, — Александр Плакида, берет в руки прекрасно изданный том Георгия Голубенко «Рыжий город». — Это наше издание, и оно рекомендовано Министерством среднего образования Российской Федерации для обязательного внеклассного чтения. Мы постоянно издаем и молодых авторов, и Валерия Смирнова. Вот недавно в Киеве пышно отметили юбилей Андрея Куркова, а его «Форель a la нежность» назвали бестселлером, при тираже в 1500 экземпляров. Мы отметили юбилей Валерия Смирнова выпуском коллекционного издания «Легенды Одессы», на мелованной бумаге, правда тиражом 1000 экземпляров, так вы ж сравните. Есть у нас и авторы, и литературная школа, и продолжатели одесских литературных традиций — а мы в состоянии издавать на самом высоком полиграфическом уровне. Мне часто приходится бывать на ярмарках, в Киеве, Москве, Лейпциге, и наши издания очень конкурентноспособны.

   На вопрос о предстоящей ярмарке «Зеленая волна» Валерий Смирнов с грустью сказал, — «Я помню, кто был у истоков этой ярмарки и знаю, для чего ярмарки вообще проводятся. В тот же Лейпциг на междунарордную ярмарку россияне привозят сотню писателей и арендуют тысячи квадратных метров выставочной площади. А о какой международной книжной ярмарке можно говорить в стране, где нет книжного рынка? А выставочный ассортимент «Зеленой волны» будет намного скуднее, чем на одесской «книжке», что на Александровском проспекте, зато дороже. Давайте называть все своими именами: это не Международная книжная ярмарка, а выездная лоточная торговля на Дерибасовской».

Одесса. Пресс-клуб Информационного агентства «Мост Одесса»


Рубрики
- Валерий Смирнов: классик одесской литературы. "Комментарии к событиям ОМЛФ Статьи об Одессе

СПИСОК БАРМЕТОВОЙ, или ПОПУГАЙ ГОВОРЯЩИЙ НА…

Комментарий известного одесского писателя Валерия Смирнова, автора более 50 изданных книг, к Одесскому международному литературному фестивалю.

Некоторые отечественные и зарубежные периодические издания подытожили результаты Одесского международного литературного фестиваля, подтвердив мои утверждения о кампании по дискредитации литературной Одессы, сделанные в статье «Одесский международный литературный лоходром». Да и по мнению одесского писателя Валентина Константинова, высказанного в эссе «О тех, кого как бы нет» главным итогом этого фестиваля стало то, что «миру был преподнесен миф о якобы кончине одесской литературы».

Жаль, конечно, что на прошедшем фестивале, посвященном традициям одесской литературной школы в творчестве современных писателей из самых разных стран мира, не смог побывать Дмитрий Бак. По весьма уважительной причине: у Дмитрия Петровича родилась дочь Мария, с чем я его от всей души поздравляю. Жизнь и творчество награжденного журналом «Октябрь» за литературные заслуги Дмитрия Бака неразрывно связана с Одессой, хотя он родился на Камчатке, жил в Ленинграде, преподавал в Черновцах и Кемерово, ныне работает проректором Российского государственного гуманитарного университета в Москве и в своем творчестве обходит десятой дорогой и Город, и его литературные традиции…

Тут владеющий темой читатель вполне может сказать, что автор этих строк копирует народных депутатов, которые постоянно врут чистую правду. Так оно и есть. Пусть Дмитрий Бак — не писатель, и к Одессе не имеет никакого отношения, зато на фестиваль он был приглашен. Кем именно? Соседкой по даче Ириной Барметовой, редакторшей упомянутого выше российского журнала «Октябрь», которая и составляла списки участников Одесского международного литературного фестиваля. Так что мадам Барметовой не было жаль для соседа Бака баков иностранных меценатов псевдо-одесского действа. Как и для остальных участников сборища нашармака у Черного моря под видом писателей, развивающих в своем творчестве традиции одесской литературной школы.

Тех самых мастеров пера, по поводу которых побывавшая на фестивале писательница Марианна Гончарова написала: «Была в Одессе на литературном фестивале. Видела живых писателей. Классики из шорт-листов книжных конкурсов разной степени тяжести держались вместе высокомерной несколько хмельной кучкой. Ужасно смешные задаваки».

Кроме таких же, как и она сама, писателей-одесситов, Марианна знает еще двоих. Исаака и Исааковича. В смысле, Бабеля и Хаита. Чтобы не остаться крайней, Марианна полностью разделяет убеждения последнего: «Одесса, щедрая, согретая южным солнцем, подарила мировой культуре блистательные имена. Среди них звездой первой величины сияет имя Исаака Бабеля… Исаак Бабель, еще в детст­ве впитав Одессу, какой она была в те времена, создал мир, которого до него не было, — мир со своими законами, строем и иерар­хией, со своей этикой, со своими традициями и своим языком, создал свой мир и населил его нахальными и жовиальными персо­нажами, жуликоватыми романти­ками и малопочтенными негодяями, мечтателями и маргиналами», — повествует мадам Гончарова.

И неважно, что среди блистательных имен, на самом деле подаренных Одессой действительно мировой культуре, имя «звезды первой величины Бабеля» не значится, несущественно, что в детстве Бабель впитывал Николаев, а не Одессу… Да и мир, который он якобы создал, на самом деле был создан неизвестными Марианне Гончаровой родившимися в Одессе литературными предшественниками Бабеля…

Ведь главное – не это, а то, что просвещение почтеннейшей публики продолжается, и старания москвички Ирины Барметовой не оказались напрасной жертвой во славу литературной Одессы, о которой она имеет столь же ясное представление, сколь об устройстве межконтинентальной ракеты. И вечно юный «Октябрь» во главе мадам Барметовой опять впереди всех остальных журнальных паровозов планеты на очередном литературном фестивале в Одессе.

ЧЕРНАЯ НЕБЛАГОДАРНОСТЬ ДМИТРИЯ БЫКОВА

Сейчас очень многие исходят благодарственным паром от статьи побывавшего на том самом фестивале писателя Дмитрия Быкова «ОБ ОДЕССЕ БЕЗ КРИКА», которую опубликовала российская «Новая газета» и перепечатывают многие средства массовой информации. Конечно, в глазах читателей, столь же блистательно владеющих темой, как и сам Дмитрий Быков, он может показаться пророком. Но все, о чем пишет московский писатель по поводу протухшего бене-бабелевского мифа, было сказано задолго до него и в статье Игоря Плисюка «Мифы об Одессе и одесский миф», и в моей книжке «Крошка Цахес Бабель».

«Одесский международный литературный фестиваль (9—13 июля) был посвящен Исааку Бабелю и приурочен к открытию его памятника в Одессе», — этими словами российский писатель Быков начинает свою статью. А на самом деле «Одесский Международный литературный фестиваль посвящен традициям одесской литературной школы в творчестве современных писателей Украины, России, Болгарии, Израиля, Германии. Даты фестиваля приурочены к открытию памятника И. Бабелю 13 июля 2011 г.». А это, как говорят уже не только в Одессе, даже не две большие разницы. На таком фестивале побывавшим в Одессе московским гостям было бы не просто нечего ловить, а даже нечего делать.

Вот почему Ирина Барметова вполне резонно рассудила: при подобной постановке вопроса на фестивале нечего делать самим одесским писателям, развивающим в своем творчестве традиции южнорусской школы. В том числе, живущим в той же Москве. А вдруг как Быков и другие российские мастера клавиатуры узнают, что на свете существуют не только известные друг другу писатели из Одессы, на фоне которых они выглядят самыми настоящими классиками европейской литературы?

В принципе, никаких претензий к писателю Дмитрию Быкову быть не может. Всякий раз приезжая в Одессу под патронатом великого «Октября», он попадает в гостеприимные объятия девушек пенсионного возраста из Литературного музея, для которых одесская литература скончалась одновременно с Бабелем. Кроме этих дам, Быков общается с окололитературными пифиями маразматического возраста и литераторами местечкового уровня из Всемирного клуба одесситов во главе с известным, благодаря телевидению, а не собственным книгам, так называемым писателем Валерием Хаитом, чьи регулярные высказывания о литературной Одессе, колорите и языке Города сделали бы честь его явным предшественникам по громогласным заявлениям – Янику Шисгаресу, Мише Режет Кабана и Бабе-Водолазу. Потому-то, насмотревшись на творцов, обитающих под благодатной сенью Всемирного клуба одесситов и вздохнув по поводу истощенной в литературном смысле одесской почве, Дмитрий Быков пишет: «Лучший одесский прозаик и очень интересный поэт Мария Галина давно переехала в Москву, и правильно сделала. Одесса живет на проценты с капитала — но сколько же можно, помилуйте, эксплуатировать пять рассказов и одну пьесу Бабеля, два романа Ильфа и Петрова и повесть Катаева?».

Вот она, черная неблагодарность писателя Быкова. Вместо того чтобы растечься приторной лужей перед гостеприимными хозяевами, он ограничился блестяще написанными, но все-таки дежурными экивоками в их адрес. После чего принялся пилить давно высохший сук, на котором те хозяева сидят не одно десятилетие и имеют свою капусту, жуя уже вставными зубами все то же бабелевское мочало времен их незабываемой комсомольской юности. Интересно, мгновенно ли попадет после этого писатель Быков в разряд таких же мерзавцев, как я, писавший практически то же самое, что и Дмитрий, еще в прошлом веке?

По поводу переехавшего в Москву из Киева транзитом через Одессу лучшего одесского прозаика и таки очень интересного, судя по фотографиям, поэта Марии Галиной спорить с Быковым не стану. Точно так, как не стал ничего доказывать своей соседке по даче, давным-давно спросившей у меня:

— Когда фильм начинается?

— Какой фильм?

— Самый лучший на свете! – выпалила соседка и умчалась поближе к телевизору.

Чтоб я так жил, но этот фильм назывался «Просто Мария», даже не «Мария Галина». Из которой такая же одесситка, как из меня – вуйко с полонины. Как бы то ни было, лучшего одесского прозаика Марии Галиной на «октябрьском» междусобойчике в июльской Одессе тоже не наблюдалось. Зачем тогда говорить о легендарной одесситке, ныне живущей и работающей в Москве, поэте и писателе Ирине Ратушинской? Кроме всего прочего, Ратушинская написала роман «Одесситы», и, полагаю, уже только по этой причине ей не было дано попасть в пресловутый список Барметовой. И соответственно – на фестиваль, посвященный одесской литературной традиции в творчестве современных писателей из самых разных стран мира, а вовсе не Исааку Бабелю и открытию его памятника, которое не состоялось в очередной раз.

Впрочем, свое поверхностное суждение о лишь некоторых современных писателях, реально представляющих литературную Одессу далеко за пределами влияния Литературного музея, Всемирного клуба одесситов и известных в нем писателей пошиба Анатолия Горбатюка, мне уже довелось высказать в материале «Одесский международный литературный лоходром». Так что повторяться не стану даже ради просвещения замечательного писателя Дмитрия Быкова и его многомиллионной аудитории.
ПОД ЗНАКОМ БАБЕЛЕВСКОЙ КЛЮКВЫ

Чем дальше от Москвы, тем проще нравы и способы изложения дельных мыслей. Что доказывает киевский «Еженедельник «2000», опубликовавший статью Андрея Крикунова «Писатели собрались у моря», где, в частности, сказано: «Кстати, упомянутый фильм «Биндюжник и король» Владимира Аленикова и Асара Эппеля — это как раз пример неаккуратности или просто неумения сделать из гениального произведения и таких же артистов хорошее кино». А еще Андрей Крикунов доказал — мы рождены, чтоб сказку в миллионный раз сделать былью: «Если бы Бабель был сказочником, зачем бы ему было нужно так досконально и с риском для жизни изучать действительность. Он сказал Паустовскому: «Я не умею придумывать, я должен писать с натуры». Кто бы спорил? Не говоря обо всем прочем, Бабель писал с натуры и биндюжника, правившего парой лошадей, пусть даже в реальной жизни биндюга – одноконная телега, на которой возили что хочешь, кроме пшеницы a la Мендель Крик и Фроим Грач.

На самом же деле Константин Георгиевич создал о с большим понтом писавшем с натуры и рисковавшим жизнью Исааке Эммануиловиче сказку, которая по своей фантасмагории не уступает писаниям рассказчика, в одесском смысле слова, Бабеля. А в реальной жизни истинная цена слова патологического враля Бабеля была хорошо известна многим его современникам.

Свою статью о собравшихся у моря писателях киевский журналист завершает верой в светлое будущее: «Остается пожелать…Одессе проводить такие фестивали как можно чаще. И, может быть, случится новая «одесская плеяда». Пока же вдохновимся словами действующего одесского классика Михаила Жванецкого, сказанными на открытии фестиваля: «Знаете, в последнее время на обедневшей почве стали появляться первые ростки. Чего? В Одессе стали рождаться красивые женщины, это предвещает появление писателей и художников». Да чего там ждать, может уже сегодня унавозить кое-кем обедневшую одесскую почву?

Но кто бы сомневался, что чем чаще будут приезжать в Одессу на такие фестивали российские писатели, тем больше шансов на случение, то есть появление новой «одесской плеяды». Опять же красивые женщины стали рождаться в Городе на зависть нынешним уродкам. Глядишь, лет через двадцать наконец-то в Одессе появятся на свет будущие писатели и художники… И отчего это мне вдруг вспомнилась крылатая фраза одесского языка «А в рот вам не плюнуть за такие мансы?».

Вот бы продемонстрировать Михаилу Жванецкому фотографии одесситки, топ-модели Маргариты Смелянской-Галицкой, наконец-то снявшейся для обложки «Плейбоя», или двадцатилетней топ-модели из пресловутой «двадцатки мира» одесситки Виктории Сасонкиной, только, боюсь, при виде такого уродства он сильно вспотеет и слюной истечет. Разрежьте мне голову и вырвите сердце, но одесситки во все времена были, есть и будут самыми красивыми женщинами в мире! Два года назад в Одессе побывал мой племянник, как бы между прочим, из Голливуда. Так он уезжал в родные пенаты с дыркой в голове по поводу одного-единственного желания – снова посетить Одессу, ибо такого количества красивых женщин он не видел даже на той хваленой фабрике звезд.

Словом, как вы убедились, эстафету по дискредитации Города подхватил «действующий одесский классик», лауреат премии Президента Российской Федерации, заслуженный деятель искусств России, кавалер российского ордена «За заслуги перед Отечеством» Михаил Жванецкий. Ведь на самом деле Город с якобы обедневшей почвой по сей день поставляет всему миру замечательных артистов, писателей, журналистов, режиссеров, ученых, художников. Да чего там много говорить, достаточно вспомнить о недавно завершившемся многомесячном проекте телеканала СТБ «Холостяк» с известным уже всему миру красавцем-танцором Максимом Чмерковским, которого я в свое время носил на руках. Лишь бы вы меня ни в чем таком не заподозрили, промолчу за его одесского одногодка, певца Витаса, и приведу всего пару примеров современных поставок другим странам мира родившихся в Одессе одновременно и талантливых, и молодых, и красивых, и умных, и успешных дам.

Одесситки Оксана Фандера, Лана Щербакова и Нона Гришаева являются одними из наиболее востребованных актрис России, а их коллега по профессии Наталья Яровенко – Испании. Среди звездных клиентов московского дизайнера Ларисы Лобановой – небезызвестная Дарья Донцова. Звезды шоу-бизнеса и коллекционеры скупают картины и кукол работы художниц Оксаны Тодоровой в Киеве и Ирины Шаниной в Стамбуле, а поэт и художник Елена Раджешвари обзавелось собственной галереей в Берлине.

Автор многих книг, доктор филологических наук, лауреат международных литературных премий, профессор Вера Зубарева преподает в Пенсильванском университете искусство принятия решений в литературе, кино и шахматах. Елена Мартынюк, собрав буквально за несколько лет немыслимое количество призов и наград, стала одним из самых востребованных фотохудожников мира. Режиссер и продюсер Каринэ Плуховская успешно работает в Канаде. Там же ныне трудится Алена Жукова, автор сценариев кинофильмов «Дикая любовь», «Зефир в шоколаде», у которой в 2009 году в московском издательском доме «Сибирский цирюльник» вышла книга «К чему снились яблоки Марине». Спустя год эту книгу переиздало «Эксмо», а в нынешнем году «Эксмо» выпустило очередную книгу Алены Жуковой — «Дуэт для одиночества».

Тираж книг сорокалетнего писателя Татьяны Соломатиной за последние два года превышает тираж книг почти восьмидесятилетнего народного артиста Михаила Жванецкого за всю его жизнь. И при этом «действующим одесским классиком» Татьяну никто не обзывает. Оно и понятно, на всевозможных торжественных открытиях и классических банкетах Соломатина не действует, она, в отличие от Жванецкого, книги пишет. Как и еще одна одесситка, известная миллионам читателей в качестве Макса Фрая.

(Прекрасно понимаю, что исключительно в стилистику этих заметок не укладывается пример погибшего в нынешнем году поэта и драматурга Анны Яблонской, которой не было и тридцати, и чьи пьесы ставит не один зарубежный театр. И тем не менее, даже ее трагическая судьба не является примером полного обеднения одесской почвы с точки зрения потерявшего былую популярность микрофонного писателя Михаила Жванецкого).

Однако откуда знать об этих дамах журналисту Андрею Крикунову, попавшему в фестивальные объятия Литературного музея и Всемирного клуба одесситов? Ведь ни один из действительно известных писателей-одесситов как слабого, так и сильного пола, в список Барметовой не попал. Вот журналист и цитирует очередные мудрые изречения «действующего одесского классика» непонятно чего, а также его верного сателлита Валерия Хаита: «Хаит же утверждал, что «одесский язык укладывается в русскую грамматику и все дело в интонации». «Снайперский глаз делает это высокой литературой, но с этим нужно быть аккуратным», — сказал г-н Хаит».

Мне уже приходилось писать по поводу регулярно позорящего Город своими малохольными высказываниями г-на Хаита, размер очков которого давно и явно свидетельствует о том, что его глаз не назовешь снайперским и при сильно большом желании. В книжке «Крошка Цахес Бабель» я запросто доказал: Хаит имеет такое же представление о грамматике русского языка, как и об истинно одесском юморе. И если одесский язык укладывается в русскую грамматику, то одесская поговорка «Поц аид хуже фашиста» должна звучать исключительно как «Поц Хаит хуже фашиста». Но отчего же так постоянно печется о грамматике русского языка окончивший ровно 50 лет назад технический вуз Валерий Хаит, который всю жизнь старался не работать по специальности? А ведь какие надежды подавал Хаит, когда в молодости кончал на инженера в ОИБИ (Одеський Інженерно-Будівельний Інститут).

Уже много лет пуганный мешком Хаит бродит кругами по московским издательствам и средствам массовой информации, где с постоянством выучившего несколько фраз попугая, говорящего на русском, к большой радости россиян несет одну и ту же чушь на тему русской грамматики и одесского колорита. Это благодаря его регулярным высказываниям по поводу «дурного одесского колорита» и «дурной языковой экзотики», некоторые причастные к искусству россияне уже позволяют себе писать «дурное одесситство», проявляя воистину тупое московство. В том числе, по отношению к состряпанному Хаитом серийному «Новому одесскому юмору», наглядно доказывающему: одесский юмор ничем не отличается от вологодского, черновицкого и казанского. Как говорится, ничего личного, это давний бизнес одэсыта Хаита, по достоинству оцененный настоящими одесситами. В частности, сценаристом и режиссером Юрием Бликовым: «Что же касается Хаита, то дело не в том, что ему приходится творить примитивную стилизацию вместо одесского юмора, а в том, что завистливый и неталантливый, но весьма ушлый деятель Валера Хаит мажет всех гамузом повидлом, дескать, вы все — дерьмо, один я д’Артаньян. Ради примитивной наживы и удовлетворения комплекса неполноценности, Хаит позорит город.

В Одессе есть такое выражение: «Если… тогда я испанский летчик». Применяется оно, когда хотят подчеркнуть высшую степень абсурдности какого-либо утверждения. Например: «Если руки Ющенко ничего не крали, то тогда я испанский летчик». Откуда взялась эта метафора, честно говоря, понятия не имею. Но уж очень она тут к месту. Если «Новый одесский юмор», серийно вышкрябываемый Валерием Хаитом, где угодно, это одесский юмор, то Валера Хаит — испанский летчик. Но даже эта метафора тут слабая, поскольку весь этот гешефт имеет отношение к Одессе ровно столько, сколько испанские летчики — к русской революции семнадцатого года. Посему Валерию Хаиту с полным основанием должно быть присвоено звание «Испанский летчик русской революции», а Всемирному клубу одесситов, где Хаит подъедается вице-президентом, учредить еще премию Бебеля и наградить ею летчика аид-испанца Валерия Хаита за организацию революции в литературе – одесского юмора без Одессы, но по сходной цене».

После такого высказывания борец за русскую грамматику Хаит сделал выводы. И в очередной раз наглядно продемонстрировал чересчур явно не дюжинные умственные способности, рекламируя свою очередную халтуру с помощью журнала все той же мадам Барметовой: «…здесь представлен одесский юмор, как я его понимаю, а не то, что за него зачастую выдают». Что в переводе на русский язык означает: «Существует всего две точки зрения на одесский юмор: моя и неправильная».

Я категорически не согласен с Бликовым, потому что литературная премия имени Бабеля уже существует. О чем еще в 2008 году поведали многие отечественные и зарубежные средства массовой информации. Цитирую: «К 70-летию со дня трагической гибели Исаака Бабеля, которое будет в 2010 году, в Одессе откроется не только памятник, но и будет введена литературная премия Исаака Бабеля. Как пишет Информационный сайт Одессы, об этом в ходе общения с журналистами сказал вице-президент Всемирного клуба одесситов Валерий Хаит. «Одесский литературный музей выступил с инициативой с введением литературной премии имени Исаака Бабеля. Премия будет вручаться в конкурсе на лучший рассказ, который будет проводиться в Одессе в январе 2010 года», — сообщил Валерий Хаит».

На самом деле этот конкурс так же проводился, а премия вручалась, как и открылся памятник Бабелю. Потому в свою очередь выступаю с инициативой: учредить премию имени легендарного одесского почтальона Чарли Чаплина, всю жизнь проработавшего под девизом: «Мы вам песенку сыграем, вы гоните нам сармак». И вручить эту награду Валерию Исааковичу Хаиту вне всякого конкурса и без привязки к предстоящему, пятому по счету, открытию памятника Бабелю. Почему нет? Ведь пока я пишу эти строки, весь Город уже возмущенно гудит по поводу высказывания российского шоумена Александра Цекало: «Никакого одесского юмора нет». Но какие претензии могут быть к Александру Цекало, который по всей вероятности наслушался постоянных речей Хаита, а также Жванецкого, утверждавшего: «Нет специального одесского юмора…». Ведь Цекало родился, учился, вырос и работал в том самом городе, где выходит «Еженедельник «2000». То есть в Киеве, который уже не одно десятилетие наглядно демонстрирует и доказывает делом свою страстную, всепоглощающую и испепеляющую любовь по отношению к Одессе, которая смотрит на него сверху вниз.

Одно радует: в отличие от киевского медиапартнера «Еженедельник «2000», одесские медиапартнеры Международного литературного фестиваля, газеты «Слово» и «Одесский вестник», дали этому, позорящему Одессу, событию ту самую оценку, которую оно безоговорочно заслуживает.
МЕСТЕЧКОВАЯ ПРЕССА И БЕСТАЛАННАЯ ОДЕССА

В самом же Городе итоги фестиваля, будто бы посвященного одесской литературной традиции, в нужном исключительно недругам Города курсе, подвела «Вечерняя Одесса», опубликовавшая статью стенгазетного уровня времен глухого застоя со много о чем говорящим заголовком «Создать интеллектуальную ауру, которой достойна Одесса». И подзаголовком «Так определила задачи международного литературного фестиваля один из его соорганизаторов, главный редактор московского журнала «Октябрь» Ирина Барметова, презентуя свой журнал в Золотом зале Литературного музея 12 июля».

Оно и понятно, что без соорганизаторского журнала «Октябрь» обитающим в Городе бесталанным недоумкам просто невозможно в кои веки создать интеллектуальную ауру, которой достойна Одесса. И если высказывание на данную тему мадам Барметовой сделало бы честь выпускнику 75-й школы города Одессы, то канцелярский стиль статьи в «вечерке», написанной суконным языком статистики, свидетельствует о том, что ее автор вполне мог входить в число не самых одаренных учеников церковно-приходской школы. Ибо только выпускник оного заведения, с усредненными способностями, мог завершить свою статью таким одновременно напыщенно-местечковым и корявым пассажем: «Днем 12 июля состоялась презентация капитального научно-художественного издания Одесского литературного музея — двухтомного сборника «Дом князя Гагарина», шестого выпуска. Это весьма значимое для города и страны событие мы осветим в отдельной публикации». И чего это так скромничает автор капитальной статьи Валентина Левчук, что ей помешало написать, что очередной выпуск малотиражного, предназначенного исключительно для библиотек, сборника «Дом князя Гагарина» стал значимым событием в жизни не только для Одессы и Украины, но и всей Европы?

Валентина Левчук – видимо одна из тех, кому придется создавать интеллектуальную ауру, достойную Одессы. Именно ради этого она покинула родную с пеленок Мекку мировой культуры – Горловку. Уподобляться нервным товарищам, которые ежедневно пропагандируют: «Караул! Донецкие!», я не намерен. Потому далее – автобиографическая цитата из литературно-художественного и культурологического российского журнала «Меценат и мир»: «Окончила художественное училище города Ставрополя: театральное отделение, сценография. Десять лет преподавала в детской художественной школе и сотрудничала с народным театром (потому, как родному городу, немалому, в силу его необластного статуса, профессиональный – не полагался, а зря) и театральными полупрофессиональными студиями (покуда, под развал СССР, они не «сдохли»). В 1996 г. переехала (повезло) в Одессу, которую очень любит, но взглядом извне, коренному одесситу не внятным: у нее свой миф Одессы – «феллиниевский город»; местечковых «одессизмов» терпеть не может. С 1997 года (опять повезло, – аванс жизни!) работала журналистом газеты «Вечерняя Одесса»; теперь – заведующая отделом культуры. Печатается под именами – Тина Арсеньева и Валентина Левчук». Добавлю в эту бочку меда ложку патоки: Валентина Левчук — член Национального союза журналистов Украины, член Национального союза кинематографистов Украины, член Южнорусского Союза писателей. Судя по уровню писательского мастерства на страницах «Вечерней Одессы», мадам Левчук примут с распростертыми объятиями даже в ПЕН-клуб.

Итак, прошло всего пятнадцать лет, как Одессе таки сильно повезло на даму хорошо бальзаковского возраста, чья страшная красота и сумасшедшие титулы могут потрясти воображение даже пастуха из-под Вапнярки. Однако какие могут быть претензии к мадам Арсеньевой по поводу в кои веки создать в Одессе интеллектуальную ауру, если многократный член союзного значения Левчук даже не понимает, что местечковых одессизмов (термин, существующий с 1911 года) не бывает. Одессизмы – это исключительно слова и фразы, родившиеся в Одессе. Такие, как «знать, откуда ноги растут», «День города», «шикарный», «открытка», «негритенок» «фешенебельный»…

Я начал читать «Вечернюю Одессу» в 1973 году, когда она появилась на свет. И хотя в ней работали такие известные далеко за пределами Города корифеи журналистики как Юрий Макаров, Семен Лившин, Виктор Лошак, Дмитрий Романов, Аркадий Ромм, Геннадий Швец и другие, но и им не удалось повлиять на создание в Одессе достойной ее ауры. Потому что почти все они — коренные одесситы, которым не по плечу столь высокие задачи. Толку-то, что мы живем в Городе, где были изобретены лекарства, уничтожившие холеру и чуму, придумано кино, создана лучшая в мире музыкальная школа, учреждена первая в Российской империи литературная премия… И хотя подобные примеры можно длить до бесконечности, всех их, к вящей радости недругов Города, перечеркивает заголовок статьи в «Вечерней Одессе».

Но что прикажете делать, если в «вечерке» отделом культуры ныне заведует интеллектуально-лучезарный пиит, многочлен союзного значения, настоящая одэсытка Левчук, с ее не внятным коренному одесситу взглядом, которая терпеть не может то, что является неотъемлемой частью многогранной культуры Одессы? А любовь к Городу в исполнении Тины не Болотной, а Арсеньевой, отчего-то заставила вспомнить слова одного литературного героя: «Любовь рогатых к Одессе-маме сильно смахивает на скотоложство». Все-таки не напрасно замечательные стихи Арсеньевой-Левчук, хоть однажды, но опубликовал все тот же московский журнал «Октябрь». Оно и понятно, ведь Валентина Левчук – яркий представитель литературной Одессы с точки зрения Ирины Барметовой. Как и иные принадлежащие к числу исключительно местечковых писателей деятели, имеющие тонну почетных званий и вагон литературных премий, но не имеющие читателей. Сколь же внушительно выглядел на их фоне московский десант, побывавший на Одесском международном литературном фестивале, посвященном традициям одесской литературной школы в творчестве современных писателей Украины, России, Болгарии, Израиля, Германии. Что и позволило Ирине Барметовой под знаменем великого «Октября» делать заявления по поводу отсутствия в Одессе должной интеллектуальной ауры. К большой радости как журналистов из городов, не создавших собственных литературных школ, так и выступающих от имени Города местечковых подельников Ирины-Октябрины.

Не дождетесь!

Валерий СМИРНОВ


Рубрики
- Валерий Смирнов: классик одесской литературы. ОМЛФ

ОДЕССКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЛОХОДРОМ

Одесский Международный литературный фестиваль посвящен традициям одесской литературной школы в творчестве современных писателей Украины, России, Болгарии, Израиля, Германии. Даты фестиваля приурочены к открытию памятника И. Бабелю 13 июля 2011 г. (в день рождения писателя). Организаторами фестиваля являются Одесский литературный музей и литературный журнал «Октябрь» (Россия).

   Где эти же эти писатели? Нет их. Открытия памятника Бабелю тоже не будет. Это же не что иное, как классика лоходрома в действии. Вместо современных одесских прозаиков из самых разных стран мира, действительно развивающих традиции южнорусской литературной школы, на фестиваль в качестве основных участников приглашены не имеющие к ней никакого отношения московские писатели. По моему убеждению, россиян пригласили в качестве массовки на открытие памятника Бабелю, чтобы придать этому событию международное значение.

   Фестиваль, якобы посвященный одесской литературной традиции, сочинили Одесский литературный музей и российский журнал «Октябрь». С Литературным музеем все понятно, для него одесская литература скончалась одновременно с Бабелем, а Жванецкий – единственное исключение, служащее лишь подтверждением этого правила. Пусть даже некоторые сотрудники Литературного музея при нашем общении так и не смогли вспомнить название хоть одного рассказа, повести или романа, созданного великим писателем Жванецким. Словом, я совершенно не напрасно еще в прошлом веке предлагал переименовать наш Литературный музей в Археологический.

   Что касается российского журнала «Октябрь», который под чутким руководством Ирины Барметовой уже не впервые обозначает свой сильный одесский интерес, то тут все не так просто, как может показаться на первый взгляд. И здесь необходимо небольшое отступление. После того, как знаменитая одесская плеяда почти сто лет назад переехала в Москву, один московский писатель простонал: кончилась русская литература, одесситы приехали. Но одесситы продолжали ехать и едут в Россию по сию пору. В результате нынешняя Россия пропитана литературой, созданной родившимися в Одессе писателями, от Калининграда до Сахалина, в прямом смысле слова, от Сергея Снегова до Михаила Финнова. Ни один провинциальный город самой России не дал и не дает ей по сию пору такого количества известных писателей, как Одесса. Что явно не вызывает у многих россиян положительных эмоций.

   Одессе хватало завистников и недругов во все времена. Но в последнее время старания по дискредитации Одессы активизировались: мол, этот город давно прекратил производить талантливых писателей. Достаточно всего лишь вспомнить некоторые постулаты статьи москвича Ильи Бражникова о литературной Одессе «Одесский миф против пасхального архетипа»: «Современная Одесса выхолощена. Будем надеяться, что экспансия завершена, свою разрушительно-переворачивающую функцию по отношению к чопорному государствообразующему Петербургскому мифу Одесса выполнила». Так и хочется сказать по-одесски: «Месье Бражников, чтоб вы так жили, как Одесса выхолощена!»

   Вот и российский журнал «Октябрь», уже давно слившись в творческом экстазе со Всемирным клубом одесситов, действует в том же ключе и создает впечатление, что современная одесская художественная литература – это исключительно неизвестные массовому читателю авторы. Потому на фестиваль не приглашены известные писатели-одесситы. Такие, как, например, Макс Фрай, многочисленные книги которого постоянно издаются и переиздаются очень большими тиражами. Зато приглашен почти восьмидесятилетний одессит Ефим Ярошевский, автор нескольких книг, чей совокупный тираж, смешно сказать, даже не две тысячи экземпляров. Впрочем, если бы сейчас были живы Катаев или Славин, их бы тоже не пригласили на это мероприятие. По весьма простой причине.

   В нынешнем году тот самый российский журнал «Октябрь» опубликовал очередную порцию вумных сентенций выдающего себя за одесского юмориста Валерия Хаита: «Я готов отвечать за каждое напечатанное слово и в Одесском юмористическом журнале “Фонтан”, который я редактирую, и в подготовленных мной книгах. В них вы не найдете так называемого одесского жаргона, коверканья языка, дурной одесской экзотики: все изложено в пределах норм русской грамматики…». Следовательно, так называемый одессит Хаит в который раз признается, что понимает в истинно одесской литературной традиции, как баран в аптеке или редактор московского журнала «Октябрь» мадам Барметова. Потому-то на Одесский Международный литературный фестиваль «под знаком Бабеля» наверняка не позвали бы даже классиков одесской литературы – Рабиновича, Юшкевича, Катаева, Жаботинского, Славина, Ильфа, Кармена и… Бабеля. Ведь все они использовали в своих произведениях «так называемый одесский жаргон, коверканье языка и дурную одесскую экзотику».

   Отрицание Хаитом подлинно одесской литературной традиции, кроме уже сказанного, помогает ему проворачивать свои маленькие гешефты в Москве. На Одесский Международный литературный фестиваль приглашены подопечные Хаита — литераторы Верховский из Донецка и Гончарова из-под Черновцов. Произведения этих не имеющих никакого отношения к Одессе авторов Хаит запихал в серию «Новый одесский юмор», которую издает российское издательство «Эксмо» аж 3-хтысячными тиражами. Что для Москвы, как 30 экземпляров для Одессы. Видимо, среди задач по дискредитации литературной Одессы числится и внедрение в сознание читателей идеи о том, что одесский юмор ничем не отличается от калужского и черновицкого.

   Но если бы московское издательство «Эксмо» ознакомилось с изданной в Одессе 20-тысячным тиражом книгой Сергея Милошевича «Приключения Шуры Холмова и фельдшера Вацмана» или с неоднократно издававшейся книгой Михаила Пойзнера «С Одессой нужно лично говорить», оно бы поняло, чем отличается истинно одесский юмор от его иногородней имитации. Да и кем будет на фоне упомянутых выше одесситов окололитературный шмирготник Хаит с его малотиражными книжками и псевдо-одесским юмористическим журналом «Фонтан», пользующимся воистину невиданным в газетных киосках спросом? Стоит ли удивляться, что ни Милошевича, ни Пойзнера на этот фестиваль не пригласили. Равно, как и Александра Дорошенко, чья многократно переиздававшаяся книга «Поэма о Городе» уже вошла в золотой фонд одесской литературы.

   В своей книжке Крошка Цахес Бабель я написал по поводу вице-президента Всемирного клуба одесситов Хаита прямым текстом, что этот регулярно позорящий Одессу деятель – самый настоящий поц и доказал правдивость своего утверждения на конкретных примерах. Одесский Международный литературный фестиваль показал, что я ошибался. Хаит – не просто поц, а поц на всю голову. Что подтверждают слова журналиста Игоря Потапова: «Одессу на фестивале представляет Всемирный клуб одесситов, ну а они, кроме себя, любимых, никого в Одессе не видят. В результате, от Одессы два редактора и два писателя.»

   Валерий Хаит трактует свое понимание нового одесского юмора следующим образом: «Кого я напечатал в своем журнале «Фонтан», тот и представляет новый одесский юмор». В результате, следующий автор будет аж из Казани». Так что дискредитация Одессы продолжает набирать обороты, и просто присутствовать на таком Одесском Международном литературном лоходроме для настоящего одесского литератора означает опуститься куда ниже плинтуса и оказаться в одном месте с, извините за выражение, писателем Хаитом.

   А одесским журналистам и литературоведам, регулярно слагающим восторженные оды всемирному заведению, на учете которого в миллионной Одессе состоит целых сто человек, надо бы знать какого мнения об их умственных и профессиональных способностях бессменное в течение более двух десятков лет руководство сего клуба по интересам. «Евгений Михайлович Голубовский – это человек, чей интеллект, чей вкус и в журналистике, и в искусствоведении, и в литературоведении остались практически единственными в городе», — сказал президент Всемирного клуба одесситов Жванецкий о вице-президенте Голубовском. Второй вице-президент клуба Хаит совершенно не обиделся на слова своего руководителя, потому что знает себе цену.

   Причина отсутствия на фестивале известных писателей-одесситов вовсе не в том, что они будут сильно проигрывать на фоне единственного в Одессе интеллектуала. Эти писатели – самодостаточные люди, соблюдающие истинно одесские традиции. Они не соглашаются на роль писателей по вызову к фуршетным столам. Их не купишь холявной поездкой и банкетно-шаровым отдыхом в отелях и на берегу моря. В отличие от известных друг другу писателей и культрегеров местечкового пошиба из Всемирного клуба одесситов, они ходят с ровной спиной безо всякой патронажной поддержки губернаторов и мэров, не клянчат деньги у спонсоров, по-прежнему считают Город центром мироздания и снисходительно смотрят на обитателей столиц рангом пониже Одессы.

   Словом, полностью оправдывают устремления главного спонсора нынешнего действа, вице-президента АО «Пласке» Ивана Липтуги, который считает, что проведение Международного литературного фестиваля в нашем городе – «знак того, что Одесса должна быть культурной столицей Европы». «Мы очень хотим, чтобы Одесса стала культурной столицей Европы», — отметил Иван Липтуга на открытии этого цирка под фестивальным соусом.

   Так и тянет задать вопрос вице-президенту Липтуге: Ванечка, деточка, ты полагаешь, что административные столицы России и, особенно, Украины сильно обрадуются по этому поводу? Да и с кем ты собираешься превращать Одессу в культурную столицу Европы? С известными исключительно в стенах Всемирного клуба одесситов писателями и не имеющим никакого отношения к Городу литературным десантом из Москвы? Ванечка, да твой родной папа Леня сделал для Одессы как для крупного европейского культурного центра больше, чем все они, вместе взятые. И сегодняшнюю литературную славу Города составляют те одесситы, чьи книги издаются отнюдь не в качестве и количестве визитных карточек.

   Несмотря на все старания недругов Одессы, в том числе, окопавшихся в моем родном городе, могу назвать не один десяток имен родившихся в Одессе современных писателей. Некоторые из них уже добились такого успеха, о котором не могли даже мечтать при жизни Бабель, Ильф и Петров, Олеша и другие представители знаменитой одесской плеяды. Но имена этих, ныне здравствующих литераторов, в их родном городе чуть ли не под запретом. Оно и понятно, кем будут на их фоне писатели, которых активно пиарит Всемирный клуб одесситов, монополизировавший право выступать от имени всего Города к вящей радости московских и киевских специалистов по дискредитации Одессы?

   Несмотря на гробовое молчание работников Одесского литературного музея, старания пропагандистов-октябристов и их подпевал местечкового пошиба, возомнивших себя литературовуду, родившиеся в Одессе современные писатели не просто продолжают развивать литературные традиции Города, но и вышли на более высокую ступень в сравнении со своими великими литературными предшественниками. Потому что именно в наши дни они доказали на деле безоговорочное лидерство Одессы по производству литературных талантов. Я извиняюсь, но где есть произведения собравшейся на том фестивале тусовки рядом с обогатившим одесскую литературную традицию фундаментальным романом Аркадия Львова «Двор», который переведен почти на все европейские языки?

   Катаев когда-то писал о Птицелове, Наследнике, Ключике, а я скажу о сегодняшних Остёре, Путнике, Принцессе… И даже, в отличие от упомянутого Макса Фрая, расшифрую их прозвища, чтобы этот материал был востребован через много лет. Ведь имена сих полпредов Одессы в современном литературном мире не значатся среди имен писателей, приглашенных на Одесский Международный литературный фестиваль, да и наш Литературный музей по весьма элементарной причине предпочитает по сей день пребывать в первой половине прошлого века.

   При всем уважении к приглашенным на фестиваль писателям, всем им, вместе взятым, нечего ловить рядом с Остёром. Да чего там, совокупный тираж книг Остёра значительно превышает совокупный тираж всех современных писателей Украины, вместе взятых. Достаточно будет сказать, что лишь одна из книг Остёра была издана в Канаде тиражом 12 миллионов экземпляров! И как это вызывающе не прозвучит, но многие сегодняшние российские школьники знакомы с творчеством Остёра лучше, чем с творчеством Пушкина. Остёр – коренной одессит Григорий Остер, живущий в Москве.

   Путник был первым из всех живших в Одессе писателей, удостоенным европейской литературной премии. Впоследствии Путник выиграет и один из наиболее престижных литературных конкурсов, опередив в борьбе за Гран-при Брюса Стерлинга и Роберта Шекли. Книги-предупреждения Путника «сельвианского цикла» — вершина одесской сатирической прозы. И хотя некий Аркадий Стругацкий еще в прошлом веке писал об одесской литературной традиции в творчестве Путника и обзывал его стилистом, равных которому нет в современной русской литературе, вы не найдете в Одессе ни строки об этом писателе. Путник – коренной одессит Лев Вершинин, живущий в Испании.

   Принцессе еще очень далеко до полувекового юбилея, однако она уверенно ставит литературные рекорды не только по части создания бестселлеров. Общий тираж книг Принцессы за последние два года превышает совокупный тираж книг всех, вместе взятых, современных писателей Украины за это же время. Ее последний роман «Коммуна» — об Одессе, вышел всего два месяца назад, но Принцесса уже получила от киностудии «Медиа Стар» просьбу дать согласие на его экранизацию. Принцесса, она же российская писательница Татьяна Соломатина, родом из Одессы.

   Любой город не уставал бы гордиться этими именами. Но вы скорее найдете пульс на мумии, чем хоть одно упоминание об этих писателях в одесском литературно-художественном альманахе «Дерибасовская-Ришельевская», который издает Всемирный клуб одесситов. Этот клуб и затеял очередную грандиозно-мышиную возню вокруг отнюдь не самого выдающегося одесского писателя Бабеля.

   Впрочем, бабелевский миф, гирей висящий на шее Одессы, уже развеяла моя книжка Крошка Цахес Бабель. А сама история со сбором средств на памятник Бабелю развенчивает раздуваемую Всемирным клубом одесситов легенду о том, что у Бабеля миллионы поклонников во всем мире. Деньги на памятник во всем мире дали всего восемьсот человек, и собранная сумма составила около 20 процентов от требуемой. Где же эти миллионы поклонников отца-основателя всего и вся одесского — Бабеля? После выяснения истинной популярности «писателя с мировым именем Бабеля» и пошли разговоры о необходимости привлечения спонсоров к этому «всенародному делу». Но даже после весьма щедрого спонсорского вливания все того же «Пласке», на памятник не хватало почти половины требуемой суммы. Что не помешало сочинить этот московско-литературный бенефис под маркой одесской традиции, все мероприятия которого служат не более чем фоном открытия памятника Бабелю. Хотя предельно ясно, что не состоится 13 июля это открытие, ведь вся необходимая сумма на памятник еще не собрана.

   Но разве деньги – самое главное в жизни? Нет, конечно. Ведь не зря в Одессе говорят, что понты дороже денег. Тем более, когда деньги спонсорские, а дивиденды от понтов – твои. Так что в истории с памятником и посвященным ему Одесским Международным литературным фестивалем, Всемирный клуб одесситов действовал согласно бабелевско-жульнической традиции, вдохнув присущее ему дыхание в гнилой миф об Одессе как городе сплошных лоходромщиков.

   Нужно быть самыми настоящими фармазонами, чтобы несмотря на отсутствие необходимых средств, неоднократно объявлять дату открытия памятника Бабелю в средствах массовой информации: то в 2009 году, то в январе 2010 года, то в июле 2010 года, то в июле 2011 года… Но разве памятник Бабеля в этом деле – впереди паровоза, если фестиваль, будто бы посвященный одесской литературной традиции, остался в прошлом? Главное теперь — раскрутить неоднократно доеных спонсоров на очередное, уже пятое по счету, торжественно-гипотетическое открытие памятника Бабелю.

   Так что даю подсказку: в сентябре 2009 года в Одессе состоялся первый ежегодный Гоголевский литературный фестиваль. И хотя этот первый ежегодный литературный фестиваль оказался и последним, самое время его реанимировать. Исключительно ради очередного открытия памятника Бабелю в том самом сентябре, хотя денег пока опять не хватает. И зазвать на фестиваль всех, кого приглашали и на первый ежегодный Гоголевский, и на Международный литературный, с большим понтом посвященный традициям одесской литературной школы. А именно – редактора журнала «Октябрь» Ирину Барметову, писателя Дмитрия Быкова… Ведь не зря российский писатель Быков заявлял в Одессе: «Черное море в сентябре – вообще лучшее, что может быть на свете».

   Но если средств на памятник опять не хватит, ничего страшного, главное назначить следующую дату на теплое время года. Ведь зимой в Черном море не поплескаешься, и на пляже не полежишь, а потому литераторы-москвичи прохладно задышат на уже ставшую для них привычной одесско-литературную шару…

Валерий Смирнов