Одесский обозреватель » Людмила Шарга, Одесса новости, Проза Одессы » Людмила Шарга. Улыбка Белого Пьеро

Людмила Шарга. Улыбка Белого Пьеро

На жестяной банке из-под чая сидел печальный Белый Пьеро. Его Лянке подарила мама. В широкополой шляпе, в белой атласной мантии с чёрными пуговичками-помпонами, с печальными чёрными глазами – Пьеро был невероятно красив и невероятно печален. Лянка улыбнулась ему: «Пьероша хороший… Доброе утро!».

Ей показалось, что глаза куклы повеселели.

Других кукол у Лянки не было. Они «не приживались». Её не прельщали золотоволосые красавицы в кружевных платьицах и шляпках, противные пластмассовые пупсы, которым все девочки её двора шили и вязали одежду, косолапые плюшевые мишки

В банке хранились Лянкины игрушки: цветные стёклышки, обточенные морской волной, морские камешки со смешным названием – галька , ракушки. Ещё было две больших раковины, которые Лянка часто прикладывала к уху и слушала далёкий шум морского прибоя. Так ей сказал продавец раковин, и Лянка сразу ему поверила.

К морю родители возили Лянку каждое лето. Море она очень любила, и мама часто вспоминала, как совсем маленькая Лянка пыталась поцеловать волну, или хотя бы погладить. Они останавливались у тёти Юлии, старшей папиной сестры, в большом доме, где было много-много комнат. В комнатах жили разные люди – тётя называла их квартирантами-дикарями. Объяснялось всё тем, что тётин дом находился рядом с морем.

А Лянка с мамой и папой отлично устраивались в полуподвальной комнатке, которую тётя Юлия называла «цоколь». Там было темно и прохладно даже в самые жаркие дни. Вот только запах не нравился Лянке, сладкий, приторный – до тошноты. Это были любимые духи тёти.

Море тётя Юлия не любила, никогда в нём не купалась и даже не загорала.

Каждый год – в конце июня – она приезжала в гости к Лякиным родителям на десять дней, и ходила на реку, и там купалась в любую погоду – даже в дождь.

Тётя привозила подарки: копчёное мясо, домашнюю крестьянскую колбасу, чай…

Вот и эта жестяная банка досталась Лянке, когда весь чай из неё был выпит. Банка была большая и очень красивая, на ней были нарисованы диковинные птицы с длинными клювами.

Ещё в жестянке было много сухих лепестков роз – маленькая Лянка собирала их под цветущим розовым кустом в школьном саду и несла домой, в надежде, что они останутся такими же свежими и нежными. Наутро, когда лепестки превращались в сморщенные обрывки непонятного цвета, Лянка плача, выбрасывала их, приносила новые – и так было до того самого дня, когда папа привёз ей из очередной поездки – а ему приходилось ездить часто и подолгу – альбом для гербария, – восхитительный, в серебристом тканевом переплёте, с серыми плотными страницами, отделёнными друг от друга полупрозрачной калькой.

Теперь Лянка, собирая лепестки, аккуратно разглаживала их и укладывала между двумя листами картона, завинчивая деревянную раму: приспособление для сушки растений и цветов очень напоминало пяльцы для вышивания.

Высушенных лепестков собралось так много, что в альбом они уже не помещались, и Лянка стала хранить их в конверте – в той же жестяной банке.

А потом на крышке жестянки поселился Пьеро – подарок мамы ко дню рождения.

В конце июня приехала тётя Юлия, и Лянка сразу начала считать дни до её отъезда.

Тётя занимала Лянкину комнату, и Лянке это совсем не нравилось. Ей приходилось спать на диванчике в кладовке.

Но мама с папой и слушать ничего не хотели. « Она гостья, раз выбрала твою комнату – значит, ты должна уступить. Нужно быть гостеприимной хозяйкой!»

– А почему же я не могу выбрать комнату в тётином доме? Я бы выбрала ту, которая в мансарде, с балкончиком.

– Это невежливо, – говорила мама. – И потом, все комнаты к нашему приезду бывают уже заняты, ведь сезон начинается в апреле.

– Постарайся полюбить тётю Юлию, – говорил папа. – Она столько хорошего сделала для нашей семьи.

И Лянка старалась. Изо всех сил старалась. Но пока выходило как-то не очень.

Дорожные новости были рассказаны, главные, как всегда, оставлены для ужина, чтобы и папа мог послушать. Мама стала накрывать на стол, а тётя принялась разбирать вещи. Лянка вызвалась помочь из вежливости. Но больше из-за того, что ей вдруг захотелось спрятать свою банку и Белого Пьеро подальше.

Тётя открыла свой огромный чемодан и вытащила оттуда… куклу.

Красавица – платиновая блондинка, в красных туфельках, в белых кружевных носочках, в белом платьице в красный горошек, и с таким же бантом в причёске, противно пищала «ма-ма» и закатывала свои фиалковые круглые глаза в обрамлении пушистых чёрных ресниц..

Тётя протянула куклу Лянке:

– Возьми. Это подарок. Меня на твоём дне рождения не было, поэтому я дарю тебе его сейчас. У тебя же ещё впереди знаменательное событие – ты идёшь в первый класс.

Кукла пахла копчёной колбасой и ещё чем-то знакомым и тошнотворным. Духами тёти Юлии. Этот нестерпимый запах преследовал Лянку в тётином доме всюду и исчезал только у моря.

Лянка посмотрела на Пьеро. Глаза его стали ещё печальнее, казалось, что он вот-вот заплачет. Она заложила руки за спину, но вспомнила, что мама говорила о вежливости, уставилась в пол и буркнула: «Спасибо, не надо».

– Что это значит? Как это «не надо» ? – растерялась тётя. – Это кто тебя научил грубить старшим, а? Ульяна, посмотри на меня.

– Я не грублю, – изо всех сил замотала Лянка головой, – я же вас поблагодарила.

Тётя покраснела от злости, и неизвестно чем бы всё закончилось, если бы в комнату не вошла мама, а за ней и папа.

Мама сделала «страшные глаза», махнула Лянке несколько раз рукой, – уходи, мол, скорее.

И Лянка, воспользовавшись ситуацией, выскользнула за дверь, но вспомнила, что хотела забрать банку и Белого Пьеро.

Вернувшись, она увидела тётю Юлию с банкой в руках, и растерянных маму и папу. Белый Пьеро лежал на полу, и Лянке показалось, что он плачет.

Тётя посмотрела на Лянку уничтожающим взглядом, бесцеремонно открыла банку и вытряхнула её содержимое на пол.

– Что это?! Что это такое?

По полу катились камешки, цветные стёклышки, несколько перламутровых бусинок, сухим дождиком просыпались лепестки розы, тихо и печально шурша. Очевидно, конверт расклеился.

Тётя сгребла всё в охапку и поднесла к Лянкиному лицу.

– Что это за дрянь, я тебя спрашиваю!

– Это не дрянь, – пожалуй, никогда ещё буква «р» не звучала у Лянки так твёрдо.

Тётя от удивления выронила «сокровища» из рук, а Лянка присела и, как ни в чём не бывало, начала собирать их в кармашек платья.

– Нет, вы только на неё посмотрите! Павел, что ты молчишь? От Полины твоей ждать, конечно же, нечего. Как она воспитывает ребёнка?! Хотя…какое воспитание, о чём я? Её саму ещё воспитывать и воспитывать.

Папа виновато развёл руками, а мама, взяв со стола жестянку, присела на корточки и стала помогать Лянке.

– Что я тебе говорила?! Полина, весь этот мусор надо выбросить. Ребёнок должен играть в нормальные игрушки. Девочки – в куклы, мальчики – в солдатиков. И в коллективные настольные игры, которые развивают логическое мышление и помогают становлению личности. А у неё что – один этот дурацкий тряпичный клоун, да коробка из-под чая полная какой-то дряни.

– Это не дрянь, – повторила Лянка, крепко-накрепко прижимая к груди жестяную банку. – Это – игрушки. Мне других не надо.

– Да ты знаешь, сколько стоит эта кукла?!

– Спасибо.

Лянка поставила банку на полку с мамиными старыми книгами, положила Белого Пьеро рядышком на маленькую подушку-думку, и сразу уснула, и не слышала, как за дверью её комнаты, долго о чём-то говорили и спорили взрослые.

На следующее утро она проснулась от шума отъезжающей машины. Папа отвёз тётю на вокзал.

После этого случая тётя Юлия больше не приезжала, и Лянкины родители перестали ездить летом на море.

«Что это мы, всё море да море… Надо же и горы посмотреть и леса, правда, Лянка?», – слишком уж бодрым голосом говорил папа.

И Лянка соглашалась, хотя прекрасно понимала причину, по которой поездки на море прекратились.

Папа чувствовал себя виноватым перед тетёй, всё-таки, она была его старшей сестрой. Она его вырастила, помогла выучиться. А во время войны она спасла маленького папу от голодной смерти – его и бабушку, их с папой маму.

Прошло семь лет.

Тётя Юлия позвонила вечером, поздравила Лянку с днём рождения. Слушая её дребезжащий голос в телефонной трубке, Лянка испытывала страшные угрызения совести, но всё равно передала трубку маме. Она знала, – сейчас тётя жалуется, что осталась совсем одна, и зовёт их всех в гости, хоть на несколько дней, обещая, что Лянка будет жить в комнатке мансарды – с маленьким балкончиком, откуда виден краешек моря.

И Лянка изо всех сил старается согласиться.

Но как только она пытается это сделать, где-то далеко, кажется – около сердца, поднимает голову маленькая девочка, с жестяной банкой из-под чая и Белым Пьеро, и твёрдо выговаривая букву «р» произносит: «Это не дрянь. Это – игрушки».

Лянка слышит, как мама говорит: « Не можем, никак не можем. В следующем году, может быть. Следующим летом…», – и облегчённо вздыхает, когда мама, наконец, кладёт трубку, и видит, что Белый Пьеро улыбается, сидя на старой жестяной банке из-под чая.

Людмила ШАРГА


Рубрики: Людмила Шарга, Одесса новости, Проза Одессы · Метки: , ,

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.