Одесский обозреватель » - Виктория Колтунова: я так думаю, "Интервью, "Культура, Одесса новости, Одесский международный кинофестиваль, Статьи об Одессе » Виктория Колтунова. Три беседы в кулуарах 4-го ОМКФ. Нана Джорджадзе

Виктория Колтунова. Три беседы в кулуарах 4-го ОМКФ. Нана Джорджадзе

Беседа первая. Нана Джорджадзе.

«Беседа вторая. Галина Лазарева». «Беседа третья. Ольга Дудник».

Нана Джорджадзе — грузинская актриса, драматург, режиссер. Работает в России, Франции и Германии. Лауреат множества кинопремий. На ОМКФ — 2013 – член Большого жюри.

В.К. – Нана, мне хотелось бы узнать Ваше мнение вот о чем: в СССР было 15 национальных кинематографий, по числу республик. Но 13 из них отличались друг от друга только языком и этническим материалом. А две – украинская и грузинская, еще и манерой исполнения. Они были как бы сами по себе, резко дифференцируясь от российского кино, которому все остальные в той или иной мере подражали. Почему так произошло, что нас связывало?

Н.Д. – Поэтичность, несомненно. И у вас и у нас было поэтическое кино, как отдельное течение. То есть были фильмы общего направления, которые так и исчезли в общем потоке, но были еще фильмы совершенно самобытные, чисто поэтическое кино.

Кстати самобытные были и в других республиках. Но именно поэтические фильмы в Украине и Грузии. А отличались все друг от друга мерой таланта, или безмерностью…

В.К. – Да, но почему, мы ведь такие разные. Несмотря на то, что у нас есть Карпаты, украинцы, в общем-то, равнинный народ, а грузины – горский, и горы всегда накладывают отпечаток на свои народы. Потому что у горских народов отличный от других способ жизни. Я, будучи студенткой, даже пыталась написать такое исследование – влияние географического положения и климата страны на фонетический и синтаксический строй языков, но не нашла аналитического материала.

Н.Д. –Все равно, что-то общее в нас заложено. Это мягкий юмор, артистизм, музыкальность, талант именно к такому роду искусства – лицедейству, игре. Мягкое лукавство, которое позволяет смеяться над собой. Над другими смеяться – легко, безнравственно и не всегда остроумно. Не всегда это получается хорошо. А вот умение тонко посмеяться над собой – это высшее достижение в комедии. Особенно в национальной комедии.

В.К. – Тяготение к комедии тоже было общим в наших кинематографиях. Кроме поэтического кино был еще жанр мягкой комедии, построенной на юморе, а не на сатире. Но внутри этих течений грузинская и украинская кинематография разительно отличались друг от друга. Спутать между собой украинскую комедию с грузинской было невозможно. А теперь подходим к серьезному моменту. После 1991 года в Украине начали снимать чернуху. Это было естественно. И в Грузии тоже начали снимать чернуху. И странность заключается в том, что, несмотря на разность национальных почв, эти фильмы были похожи как две капли воды! Наснимали множество короткометражек, (это как раз понятно, денег на полный метр не было), и показали свои страны как помойки, беспросветные помойки. Я этого понять не могу. Во-первых, СССР не был такой уж помойкой. Там были другие минусы, но не помойка. Во-вторых, это что получается, перестройка снивелировала две кинематографии? Мы же в СССР боролись за национальную самоидентификацию, а совпартократия уничтожала все национальное, а тут, получается, избавились от совпартдавления и сами по себе нивелировались? За что ж боролись?

Н.Д. – Думаю, это потому что у нас был одинаковый шок от перемены строя, моральных ценностей. Все, что мы уважали, ценили, разом было сброшено с пьедестала. Настала пора других приоритетов, других людей. А кинематографисты на тот момент еще другими людьми не были. Они еще оставались интеллигентами, а не нуворишами. Поэтому и реакция была такая, идентичная. Одинаковый шок диктовал одну и ту же модель поведения.

Развал CCCР в Грузии был болезненным, кровавым процессом. Война началась буквально одновременно с провозглашением Россией независимости в апреле 1991 года. Мирно отпускать Грузию никто не собирался. У нас была война не межэтническая, а за сохранение территориальной целостности, которую мы проиграли в неравном бою. Ведь Грузия маленькая страна с 4,5 — миллионным населением, из которого около миллиона оказались беженцами. Это был практически геноцид грузинского народа. Людей изгнали из своей родины, со своей территории, которая всю многовековую историю принадлежала Грузии. Погибло огромное количество молодежи, мирное население, женщины, дети. Мы долго находились в шоковом состоянии. 10 лет мы жили без света, отопления. Всюду разруха, полная катастрофа. Естественно, что кино, как и люди, были в состоянии депрессии. Вот это настроение отчаяния и выразилось в том, как показывали действительность наши кинематографисты.

В.К. – Все-таки странно, потому что у нас, слава Богу, хоть войны не было. Кажется, Украина единственная республика, которой удалось избежать межэтнической резни. Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить. А у вас война была. То есть, шок все-таки не одинаковый.

Н.Д. – Это страшно вспоминать. Война – страшное дело. Она началась буквально одновременно с провозглашением независимости и длилась 10 лет. 10 лет мы жили без света, отопления, без хлеба. Всюду разруха, полная катастрофа. Я не могу забыть вышки, с которых расстреливали простых людей. Не могу понять отношение к нам большого соседа – России. Да, у них были к нам претензии, но сравнить то, что происходило на их территории и нашей невозможно. Это все равно, как придти к соседу убивать его родителей только за то, что один из детей расквасил нос другому. Ответ неадекватный. Вот это настроение отчаяния и выразилось в том, как показывали действительность наши кинематографисты.

В.К. – И, наверное, именно поэтому даже еще сейчас в 2013 году грузинское кино обращается к теме разрухи. Действие фильма «В цвету», на мой взгляд, лучшего фильма фестиваля – происходит в начале 90-ых.

Н.Д. – Да. Целое поколение грузин выросло во время войны, не зная мирного существования. Эта боль не уйдет никогда. Но все же молодежь улыбается, радуется жизни, потому что они молоды и это естественно. Создают семьи. А боль, она останется в сердцах старших. Но боль имеет и положительную сторону – она учит, заставляет видеть реальность без иллюзий.

В.К. – Насчет учебы. Сейчас кинематографистам и учиться не надо. Съемочная техника стала настолько дешевой и доступной, что каждый мало-мальски обеспеченный человек может купить камеру и пойти снимать. Не нужны громоздкие осветительные приборы, монтажные столы и т.д. Поэтому не нужен большой штат людей. Кто хочет, может снять фильм. Я уже не первый раз попадаю на презентации фильмов, совершенно самодеятельных, но позиционируемых как профессиональное кино. Опасная тенденция. Она может привести к снижению профессионального уровня кинематографического искусства в целом.

Н.Д. – Я настроена более оптимистично. Самодеятельность всегда существовала. Например, в театре. Но она же не вытеснила профессиональный театр. Я другого не понимаю. При таком резком скачке технического уровня весь пар уходит в гудок. То есть создаются 3Д компьютерные эффекты, которые совершенно не направлены на развитие кинематографа как искусства, а только на развитие аттракционов. Почему никто не придумает какие-то новые модели киноязыка? Техника идет вперед, а киноискусство как вид стоит на месте.

В.К. – Может быть те, кто способен придумать новое слово в технике, не заинтересован в искусстве? Значит, должен найтись тот кинематографист или чиновник от кино, кто его заинтересует. Я давно еще, когда в Студии киноактера училась, придумала свой собственный метод киномонтажа, в голове придумала, так сказать, заочно. Но учиться во ВГИКе не довелось по семейным обстоятельствам. И сколько уже лет прошло, а пока еще никто до такого же монтажа не додумался.

Н.Д. – Так опишите его в литературе, опубликуйте. Кто-нибудь подхватит.

В.К. – Подожду еще. Все-таки я пока умирать не собираюсь. Вдруг кто-то будет ставить мой сценарий, тогда я задействую в нем свой монтажный способ.

Нана, я еще хотела спросить, как в Грузии с сериалами? У нас в Украине захлест российских сериалов. Своих нет, а по ТВ идут сплошь российские мыльные оперы, похожие друг на друга как горсть копеек. Очень часто авторы даже бросают сериал, когда угасает интерес зрителя, оставляя его без финала. Настолько этот вид развлекаловки сами авторы не ценят. Мне почему-то кажется, что грузины с их безупречным вкусом не смотрят российское мыло. И вообще не смотрят сериалы.

Н.Д. – Нет, почему же. Народ-то разный и простые люди есть, требующие такого простого развлечения. Мы снимаем собственные сериалы понемногу и зарубежные показываем. Но настоящего кино в одну серию все-таки больше. Фильмы снимаются на студии, а сериалы снимает ТВ, но мало.

В.К. – Телемир знает и хорошие сериалы. Например, бразильская студия «Глобо» снимает такие фильмы и с такими великолепными актерскими работами, что они даже сериалами не выглядят. И интерес к ним зрителя не угасает на протяжении всего показа. Однако их тоже последние лет десять в Украине не показывают. В Украине прокатывается множество российских сериалов, которые иначе, чем мылом не назовешь. Мне кажется, что украинское ТВ-пространство в отличие от Грузии, потому засеяно российской дешевкой, что Украина тяготеет к России, а Грузия нет.

Н.Д. – Что Вы имеете в виду — тяготеть к России? У односторонней дружбы и любви недолгий век. К людям, культуре – тяготение есть, а политика не дружелюбна. Россия большой, не слишком дружелюбный сосед. А нас мало. Вот Украина огромная европейская страна – 52 млн. жителей. А у нас…

В.К. — К сожалению, уже только 46 млн.

Н.Д. — Все равно, вы сильная держава. А нас только 4,5 млн. По численности один район Москвы. Мы рядом с Россией все равно, что Давид рядом с Голиафом. Вот мы и стараемся сохранить свою национальную идентичность и ни к кому не тяготеть.

В.К. – Да и мы не хотим раствориться в другой державе. Но все равно мне больно, что в Батуми, где я побывала в начале лета, я не могла разговаривать с молодыми. Они не знали русского языка. Старые люди знали отлично и переводили для нас. А с молодыми, все уже, никакого общения. Жалко.

Н.Д. – Насчет языка и мне жалко. Чем больше языков знаешь, тем ты богаче. Читать русскую литературу и поэзию в оригинале, как и всю, мировую, гораздо лучше, чем в любом, самом великолепном переводе. Но мне кажется, это временное явление. Русский язык будут учить, так же как и другие языки.

Я очень люблю великую русскую литературу. Изымать из школ русский язык не следовало. Нельзя все-таки забыть то общее, что нас связывало на протяжении веков – общую культуру. Почему наши дети не должны читать Пушкина в оригинале? И кто может создать такой перевод, который повторил бы музыку его речи? Потеря молодым поколением русской литературы – просто катастрофа. Это же глупость, что наши дети не могут в оригинале прочитать Лермонтова «Мцыри»!

В.К. – У нас сейчас тоже есть силы, которые намеренно раскалывают страну на русскоязычных и украиноязычных. Вопрос языка всегда надуманный, чисто политический. Язык – живой организм, не терпящий насильственной регуляции. Сталкивая людей между собой, политики набирают себе голоса. Национальный вопрос -это вопрос спекулятивный. Всегда. Во все времена. Лидер партии «Свобода» Олег Тягныбок дошел до того, что объявил, что в Верховной Раде могут заседать только этнические украинцы. Представляете этот идиотизм? Значит, если он будет выбирать между гагаузом с тремя высшими образованиями и этническим украинцем с восемью классами, например, то пан Олег выберет малообразованного восьмиклассника. На этот бред ведутся как раз люди с восьмиклассным образованием. На то и рассчитано.

Н.Д. – Экстремизм безобразен в любом своем проявлении. Я никогда не была против русских и русского языка, я против политики, направленной во вред моей стране.

В.К. – Русский язык мог бы стать «общим языком» СНГ. Если бы сами россияне позаботились о лишении его национальной окраски для других народов, чтобы остальные республики СНГ не ощущали его «русским», а именно общим. Это было бы очень полезно для всех нас. Но эта забота именно России, Россия должна взять на себя эту миссию, если хочет сохранить русский язык на территории одной шестой части суши. Как она это сделает, вопрос тонкий, но цель вполне достижима. Плохо, что в руководстве Россией не те люди, которых интересует языковый вопрос. В принципе это не так уж сложно -договориться с другими республиками о введении русского в школе в обмен на какие-то небольшие преференции, которые может быть даже и так предоставляются, но пока по умолчанию.

Н.Д. — Не знаю, мне кажется это не такой простой вопрос. Нужны хорошие специалисты, которые могли бы не только преподавать в школе русский язык, но и смогли бы привить любовь к литературе, истории. Должна появиться необходимость овладеть языком. В Грузии народ говорил на многих языках, страна всегда славилась толерантностью к другим народам, живущим на ее территории. У нас никогда не было ни религиозных, ни этнических конфликтов. Земельные да, были, но не на этнической почве. И на религиозной не было. В центре Тбилиси стоит одна из старейших в мире синагог. С евреями нас связывают 26 веков дружбы, и хотя сейчас многие уехали в Израиль, но мы по-прежнему называем улицы в Серебряном квартале, где жили евреи, еврейскими названиями. Мы их не поменяли. А в сентябре 1998 года в Грузии широко праздновалось 2600-летие совместного проживания грузин и евреев.

В.К. – У меня раньше были родственники в Тбилиси. Но уже все умерли. Они говорили по-грузински и называли себя тифлисскими евреями. Не тбилисскими, а тифлисскими. Значит, это название идет издавна, еще с царской России. И мои родители несколько лет жили в Тбилиси. Там я зародилась и провела первые 9 месяцев существования. Маму прямо с парохода доставили в роддом в Одессе, где я окончательно появилась на свет. У меня среди черных волос была одна светлая прядь. Мама говорила, что у многих тбилисских девушек такое.

Н.Д. – Да, да, у наших девушек это бывает.

В.К. – Может поэтому, когда я приезжаю в Грузию, я ощущаю себя дома. Не значит ли это, что биополе человека формируется еще во внутриутробном периоде? А если так, то моя теория о связи места проживания народа и характера его языка не так уж беспочвенна. И, возможно, так объясняется и разность кинематографий. Одни народы создают комедии, например, в жанре «черного юмора», другие любят светлые лирические. А ведь любой вид искусства – это тоже язык, способ коммуникативного общения. Кодовая система, с помощью которой автор сообщает своему адресату некий посыл, некую мысль. Интересно было бы проследить общие определяющие компоненты в обычном, устном, языке народа и его кинематографии, его драматургии.

Н.Д. – Интересная теория. Но она требует большого доказательного исследования.

В.К. – А что сейчас со студией «Грузия-фильм»?

Н.Д. – Есть студия. Одно время совсем не работала, было страшно, что не восстановится, но потом ожила. Но сейчас еще много маленьких студий, которые работают, снимают.

В.К. – На «Грузия-фильме» я последний раз побывала в 1986 году. Резо Чхеидзе снимал своего «Дон Кихота». А одесская киностудия снимала тогда в Тбилиси фильм «Искушение Дон Жуана» по роману Леси Украинки «Каменный господин». Один материал, одно и то же время, та же Испания. Для «Дон Жуана» я написала кучу справок по средневековой Испании и, будучи на студии, подарила их Резо для его фильма. В ответ мне оказали истинно грузинское гостеприимство. Я увидела такой Тбилиси, какого и не ожидала увидеть. Потрясающий вид с Мтацминды и так далее. Передайте ему привет, пожалуйста. Может он меня помнит.

Н.Д. — Точно помнит. Резо красивых женщин никогда не забывает. Он очень чувствителен к женской красоте.

В.К. – Покажите мне грузина, который был бы нечувствителен к женской красоте! Такой грузин еще не родился, наверное…

Мы обе смеемся.

Виктория КОЛТУНОВА

«Беседа вторая. Галина Лазарева». «Беседа третья. Ольга Дудник».


Рубрики: - Виктория Колтунова: я так думаю, "Интервью, "Культура, Одесса новости, Одесский международный кинофестиваль, Статьи об Одессе · Метки: , , ,

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.